Ныряльщик

                Шиллер

 "Кто сможет решиться,- рыцарь иль паж,
 В бездну нырнуть со скалы?
 Я кубок бросаю, и будет он ваш,
 Когда из таинственной мглы
 Его возвратите вы твёрдой рукою.
 И станет наградой он вам золотою!"

 Так молвил король и кубок швырнул
 С вершины, отвесной стеной
 Вниз уходившей, туда, где гул,
 Туда, где Харибды вой.
 И снова король восклицает зычно:
 "Пусть выйдет отважный, прошу я вторично!"

 Ни рыцарь, ни паж не выходят вперёд,
 Безмолвен воинов ряд.
 Смотрят они на кипение вод,
 За кубком нырять не хотят.
 И третий раз молвил он, с гневом во взоре:
 "Так кто же нырнуть отважится в море?"

 Всё так же безмолвен их строй, но вот,
 Нежен и смел, из рядов
 Юноша вышел; на берег кладёт
 Пояс и плащ,- он готов!
 Мужчины и женщины, без исключенья,
 Не могут сдержать своего удивленья.

 Когда он уверенно вышел на склон
 И бросил в пучину взгляд,
 С рёвом поток, что был поглощён,
 Возвращала Харибда назад.
 И вырвался с шумом как гром отдалённый
 Из мрачного чрева поток разъярённый.

 Бурлит и клокочет, кипит и шипит
 Вода, как встречаясь с огнём.
 И белая пена до неба летит
 В безбрежном просторе морском.
 Потоки беснуются, словно в их споре
 Морем рождается новое море.

 Но смолкла стихия; валы не шумят.
 Сквозь белую пену, черна,
 Взору, словно ведущая в ад,
 Пропасть открылась без дна.
 И воды воронка водоворота
 Втянула,- как будто их выпил кто-то.

 Пока не вернулся обратно прибой,
 Богу вверяется он.
 И ужаса крик звучит над толпой,
 Но юноша волнами вглубь унесён,-
 И больше не видно пловца под водою,-
 Захлопнулась пасть над его головою.

 И тишина над водою стоит,
 Лишь в глубине приглушённый вой.
 И с дрожью в голосе каждый твердит:
 "Удачи тебе, отважный герой!"
 Всё тише и тише звучит завыванье,
 И замерли все в тревожном молчанье.

 И брось ты корону в чёрную пасть,
 Сказав: "Кто корону вернёт,
 Тот с ней обретёт королевскую власть!"-
 Такая награда меня не влечёт.
 О том, что скрыто в подводных могилах,
 Живая душа рассказать не в силах.

 Наверно, немало разных судов
 Вихрь водяной захватил,
 Но только обломки мачт и бортов
 Наверх вырывались из мрачных могил.
 Как близкой и грозной бури дыханье
 Всё громче и громче звучит рокотанье.
 
 Бурлит и клокочет, кипит и шипит
 Вода, как встречаясь с огнём.
 И белая пена до неба летит
 В безбрежном просторе морском.
 И катится, с шумом как гром отдалённый,
 Из мрачного чрева поток разъярённый.

 Смотри: в глубине, заметен едва,
 Словно бы лебедь белый плывёт.
 Рука показалась, за ней голова,
 И кто-то усердно и мощно гребёт.
 Да, это он! И левой рукою
 Машет он кубком над головою.

 Дышал глубоко, дышал тяжело,
 Приветствовал белый свет.
 И люди кричали с улыбкой, тепло:
 "Он жив, он здесь, не погиб он, нет!
 Храбрец победил пучину морскую,
 Он спас из могилы душу живую!"

 Шагает он с кубком; ликует народ.
 И встал на колено паж,
 С поклоном сосуд королю подаёт,
 Тот дочери милой машет: "Уважь!"
 Несёт она кубок с вином благородным,
 И паж начал речь языком свободным:

 "Долго живи, наш король! Будь рад
 Каждый сиянию дня!
 Холод и ужас в глубинах царят,
 И пусть не захочет после меня
 Увидеть никто своими глазами,
 Что мудро во мраке скрыто богами.

 Вихрь водяной меня мигом увлёк;
 Навстречу мне бурной струёй
 Хлынул из скважины в скалах поток,
 Меня подхватило с мощью двойной,
 И неодолимая, буйная сила
 Крутя, как волчок, вниз меня потащила.

 Но бог указал, мой услышав призыв,
 Спасенье в несчастье таком,-
 Выступ скалы; вмиг его обхватив,
 Я тут же и кубок увидел на нём.
 Не зацепись он за ветку коралла,
 Моя бы добыча в глубинах пропала.

 Ведь склон уходил в пурпурную тьму,
 Спускался в бездонный провал.
 В мире молчанья был слух ни к чему,
 Но с дрожью глазом я различал
 Средь саламандр и драконов огромных
 Страшных молохов в расщелинах тёмных.

 Свились, извиваясь, в клубки и лежат,
 Чернея в сумраке вод,
 Злая мурена, колючий скат
 И молох. страшный урод.
 И ужас вселяя, вдали промелькнула,
 Оскалясь, гиена морей - акула.

 Смотрел я в испуге, держась за коралл,
 От речи людской далёк.
 В обители тварей лишь я обладал
 Сердцем горячим и был одинок
 Вдали от поверхности, звуками полной,
 Средь мрачных чудовищ пустыни безмолвной.

 Схватить собираясь, ко мне подползал
 Кто-то с десятками ног.
 В страхе безумном я руки разжал,
 Меня подхватил поток,
 Но в этом и было моё спасенье:
 Меня наверх унесло теченье."

 Рассказом король был весьма удивлён
 И молвил: "Стал кубок твоим.
 Но будет тебе и перстень вручён,
 Камнем украшенный дорогим,
 Если нырнёшь и расскажешь мне снова,
 Что видел в глубинах царства морского."

 Услышала дочь, что задумал отец,
 И полнится чувством мольба:
 "Жестокой игре положите конец,
 Он выдержал всё, что послала судьба.
 И если не можете Вы отступиться,
 Пусть рыцарь попробует цели добиться!"

 Но кубок король, не желая ждать,
 Бросает в поток с высоты:
 "И если вернёшь мне кубок опять,
 То лучшим рыцарем будешь ты,
 А та, что просит с такой теплотою,
 Сегодня же станет твоей женою!"

 И мощь неземная в нём вспыхнула вмиг,
 Душа отвагой полна.
 Он видит: зарделся прекрасный лик,
 Потом, побледнев, опустилась она.
 Приз дорогой его манит, и с ходу,
 Смерть презирая, он бросился в воду.

 О том, что сейчас возвратится прибой,
 Звук возвещает, как грома раскат.
 А волны бегут одна за другой,
 И полон надежды любящий взгляд.
 Вода наступает, отходит обратно,
 А юноши нет,- он исчез безвозвратно.