бульварный роман современный российский бурлеск

  БУЛЬВАРНЫЙ РОМАН
Современный российский  бурлеск
Он красавцем был  белокурым,
Стройный, смуглый,
С лукавым прищуром
Глаз зеленых и с шевелюрой
Сединою чуть припорошенной.
Верным другом он слыл хорошим
В городишке этом заброшенном.
Он был аквалангистом страстным,
Мотогонщиком первоклассным
И в добавок пловцом прекрасным.
Он влюблялся  периодически,
И   любое свое увлечение
Понимал только, как  приключение.
Для него это все без сомнения
Не имело большого значения.
Никогда он не думал о том,
Чтоб построить  свой собственный  дом
И чтоб  в нем были дети и внуки.
А хотел  купить новый Сузуки
Или,  круче, железный Харлей–
Плод мечтаний его друзей.
Среди тех, кто его окружал,
Он не видел, пока  не встречал
Той, которая  сердца на части
Разобьет у него в одночасье.
И подружки давно  это знали,
И совсем его не ревновали,
Все  измены ему  прощали -
Рядом весело было  с ним
Остроумным и холостым.
Но однажды в далекое лето,
(Кто-то помнит,  возможно, это)
Городок на морском побережье
Утопал в ленивой истоме,
Все как прежде в нем было  кроме
Утлой шхуны, да женщины юной,
Грациозно  идущей по сходням -
Будто все это было сегодня.
В белой шляпе с большими полями,
С саквояжем и  с длинным зонтом,
С независимым видом  и  ртом
В  густо алой  яркой помаде,
Она словно сошла с экрана
И на утро  сторонним странным
Показался   ее прикид.
В ней все было необыкновенным,
Элегантным, почти совершенным:
Юбка в пол шуршащего шелка,
Над бровями рыжая челка,
Неприступный и гордый вид.
Всех зевак словно не   замечая,
По песку, как птица порхая,
Снявши туфельки шла босая
И искала глазами авто.
Он не сразу остановился,
А заметив ее, удивился,
что помочь ей не смог никто.
И, настроившись на  приключение,
Предвкушая   препровождение
Дней дальнейших,
Он без промедления
Предложил донести саквояж.
На него она мельком взглянула,
Оценить при том  не преминула
Беспардонный его кураж.
Но подумала: Что тут дурного,
Ведь сама  была  не готова
Обхождения ждать иного,
Спрыгнув  с шхуны прямо на пляж.
И, улыбкой сверкнув, согласилась,
Отдавая багаж, смирилась,
С обстоятельствами   примирилась,
И, смирив гордыню, пошла
Чуть быстрее за ним по круче,
Удивляя  нарядом от Гуччи
И бижу  от Мотье Сен-Лора.
А он думал, ну что за птица
Залетела  к нам из столицы?
Что ей дома–то не сидится,
Нет, нужна ей наша дыра.
Разве мало ей заграницы
Куршевеля, Монако, Ниццы,
То, что вряд ли нам даже присниться,
Разве только что с бодуна.
Он легко нес ее поклажу
И ни разу не глянул даже
На нее, идущую  с ним.
Был уверен, что   эта тоже
Устоять перед ним не сможет,
Будь он вдвое ее моложе
Все равно она будет с ним.
А она  расправила спину,
Из-под шляпы львиную гриву
Золотых разметала волос
По плечам и к нему повернулась,
Ослепительно улыбнулась,
Ожидая его  вопрос.
Он действительно ждал ответа,
Почему и зачем в это лето
Залетела   под осень к ним. 
И вопрос его предвосхищая,
Рассказала ему, кто такая,
Что на спор отбилась от стаи
Ей подобных столичных подруг,
Поменяла яхту на шхуну,
Доказав всем, что даже юной
Может быть бесшабашной вдруг.
Ей действительно все надоело,
И по миру болтаться без дела,
И  слоняться по бутикам,
Захотелось уйти от соблазнов,
От гламурных  пижонов праздных,
Что тусуются по  ночам,
От излишества, от пресыщенья,
Захотелось ей приключенья
Вдалеке от фальшивых дам.
До отеля в вечернем наряде
Он довез ее и, не глядя
На протесты,  провел до дверей.
Отстранив чаевые небрежно,
Прикоснулся к  ладошке нежной
И слегка улыбнулся ей.
Удивленно вскинув ресницы
Она взглядом холодным львицы
Остудила его мечты:
Знай, мой мальчик, где твое место,
И должно быть  тебе известно,
Кто с тобою и с кем я на ты!
От такого ее напора  чуть опешил,
Но очень скоро
Вновь обрел независимый вид.
Не привык он  терпеть  пораженье
И тем более униженье
Он терпеть  никогда не привык.
Он был слишком свободной натурой
С безупречной своею фактурой,
С атлетической мускулатурой
До сих пор он не ведал бед.
Ну, а если что не удавалось,
В нем азартным огнем возгоралась
Триумфальная жажда побед,
Он всегда и всего добивался,
И не очень при том напрягался,
А когда, если сам   увлекался,
То всегда его ждал успех.
Но не мог он забыть фигуру
и парфюм, даже  лак маникюра,
Золотую ее шевелюру
И кровавого цвета рот.
Вызывающим  все в ней было,
Все кричало и голосило,
Но ему  вдруг со страшной силой
Захотелось вернуться назад,
Вновь в отель вбежать по ступеням
И упасть перед ней на колени
И  в ее окунуться колени,
И поймать ее гордый взгляд.
Сердце бешено  застучало,
Что ж, подумал, начнем сначала,
И, где наша не пропадала -
Сто раз было и это пройдет.
Так он думал, а ноги сами
Повернули и будто сани
Или лодка под парусами
К ее двери несли вперед.
Никогда еще так не робел он,
И к виску будто парабеллум
Черно-белый с точным прицелом
Поднесли и взвели курок.
Что со мною,- подумал,-  не гоже,
Уж никак на тебя не похоже,
Что с собой совладать не можешь,
И лица сохранить  чтоб не смог.
Постоял у дверей, обернулся,
Милой горничной улыбнулся,
Из отеля к морю вернулся
И нырнул в его глубину -
Его море всегда спасало,
отрезвляло, оберегало,
И лечило, и вдохновляло,
Окуная в свою волну.

Телефон дребезжал под диваном
И на миг показалось ей странным,
Где она, что случилось с ней,
Тотчас вспомнила, встрепенулась,
И рукою едва дотянулась
До звенящей игрушки своей.
Сердце сразу забило тревогу -
Он  любил ее, недотрогу,
Но  представить не мог, как много
она значит, расставшись с ним.
В телефон он  рычал   сначала,
Она слушала и молчала,
Потому что прекрасно знала,
Как заносчив он и раним,
Как  взбешен ее  дерзким поступком,
И в каком смятении жутком
Он теперь с помутненным рассудком
И что может  случиться с ним.
Она вовсе его не любила,
Это слово давно забыла,
И терпела, что силы было,
Потому что он был богат.
Потому что дарил, что хотела,
Потому  что сказать не смела,
Как ей жизнь эта осточертела,
Ежедневный  ее маскарад.
И гордыню свою усмиряя,
Его похоть удовлетворяя,
Она часто ждала, мечтая,
Оторваться, начать с нуля,
Но как только она вспоминала,
Как бананами торговала,
Как из грязи принцессою стала
И все это благодаря
Его славе, его талантам,
Его деньгам и бриллиантам,
Его свите, послушным франтам,
Стерегущим ее всегда.
И о прошлом легко позабыла,
То ли не было, то ли было
То, что сгинуло  навсегда.
Но мечтой окольцованной птицы
Была жажда однажды забыться
И, презрев запреты, границы,
Улететь от него в никуда
Хоть на миг... Сбежала, нырнула,
С яхты чуть было ни утонула,
Но на счастье  встречная шхуна
Ее ловко подобрала. 
И на берег в бальном наряде
За сто баксов, причуды ради,
Она гордой походкой сошла.
К счастью местный роскошный мачо
Проводил в отель и удача,
Ей казалось, ее сберегла.
Но звонок отрезвил и заставил
Вспомнить жизнь, в которой без правил,
ей предписанных строгих правил,
она день прожить не могла.
Как наивно она бежала!
Жизнь с начала воображала
И  как будто бы не понимала,
Что ее в пять минут  найдут.
Что хозяин тотчас заставит
За высокий забор доставить
И ее, как зайца, затравят
Холуи и обратно вернут.
Разломав симку у телефона,
Увидала в окно возле дома,
Ей знакомый уже силуэт:
Местный мачо стоял у машины
Элегантный, как на витрине,
Как герой в знаменитой картине
У Висконти «Гибель богов».
В  окружении  его подружек,
Всех рожденных под солнцем южным,
Беззаботных. Он всем был нужен,
Потому что всегда был готов
С каждой быть настоящим другом,
А, вернее сказать, подругой,
Но не мог ни одной покуда
Он ответить на их любовь.
Ни одной не сказал: «дорогая»,
В его сердце теперь другая
Появилась и потому
Все, что  раньше имело значенье
Удовольствия, приключенья,
Все исчезло в одно мгновенье
И не стало нужным  ему.
Иноземная райская птица
В эту ночь ему стала сниться
Размалеванная девица,
Разодетая от кутюр.
Сколько знал он девчонок прелестных,
С юных лет ему не безызвестных,
Милых, ласковых, интересных,
Или просто продажных дур.
Ни одна не могла поселиться
В его сердце и он влюбиться
До сих пор ни в кого не мог.
Как смогла эта с львиной гривой
К нему в душу проникнуть силой,
Как  он дерзкий, юный, красивый
Оказался у ее ног?
Чем она его приворожила
Ни о чем с ним не говорила,
Только ласково поманила
И ослушаться он не смог.
Он мечтал с нею быть днем и ночью
С неприступной, манкой, порочной,
И в мечтах обнимал заочно
Всю ее и не мог уснуть.
И   в мечтах получал наслажденье
От щемящего предвкушения,
Осмелеть от прикосновенья,
Целовать ее жаркую грудь.
И какая нечистая сила
К ней  его так приворожила,
Заманила и погубила
Ни на  миг, ни на час – на век?
Замер в странном оцепенении,
Как увидел ее отраженье
За отельным  стеклом и в мгновенье
Оказался сам  у дверей.
И с ним под руку, грациозно,
Чуть прищурилась, глянула грозно
На толпу его юных друзей,
Не вошла, впорхнула в машину,
Горделиво выпрямив спину
И рукою поправив лавину
Золотых, как руно,  волос.
Она знала давно себе цену
И привыкла, как будто на сцену,
Выходить каждый раз на свет
И  в глазах ловить восхищенье,
Зависть, ненависть иль поклоненье,
Попадавших в ее окруженье,
Не прощавших ее  ей побед.
Он молчал и легко вел машину
Через горный хребет в долину
И хоть путь был совсем не длинный
Он хотел, чтобы был он длинней.
Опьяненный ее дыханьем,
 И на близком с ней расстоянии
Оказавшись,   он  с придыханием
Повернулся внезапно к ней.
Заглушив мотор, встал у дороги
И обнял  ее стройные ноги
Изумительной недотроги,
О которой так долго мечтал.
Она вспыхнула, застонала,
Не отпрянула, задрожала,   
Его голову к сердцу прижала,
Потому что ждала этот миг.
Распахнулись  над морем  тучи
и горячее солнце  могучим
жаром их опалило  и лучших
в мире не было им минут.
Оба знали, что это случится,
Как голодные тигр и тигрица,
Заплелись, чтобы насладиться,
Не боясь, что их люди спугнут.
Они жадно и долго горели
И от соприкосновения  млели,
И сердца  в унисон их пели,
И в их душах гремел салют.
Солнце видело все, усмехнулось,
К ним поближе перевернулось
И лучами  своими  коснулось
до их жарких и жадных губ.
Я умру без тебя, - шептала,
На коленях его лежала
И тихонько перебирала
Белокурые пряди его.
Никому не отдам, - отвечал он
И опять целовать начинал он,
И с ней вместе  в угаре стонал он,
Обнимая счастье свое.
На закате вернулись к пляжу,
На пороге их встретил ражий
Полицейский с парой парней
И ее под конвоем силой
Усадил в патрульный красивый
Лимузин,  что стоял у дверей.
И она исчезла. Стоял он
Замерев. Онемев. И не знал он,
Что с ним будет и что будет с ней.
И опять он ринулся  к морю,
Усмирить в нем мечтая горе,
Но не знал еще, что ему вскоре
Будет в тысячу раз больней,
Что он будет метаться ночами,
Пить и выть, и скрипеть зубами,
Как сидеть за семью замками,
Каждый миг вспоминая о ней.
 
Вот и кончилось это лето.
Не Ромео и не Джульетта,
Испытав через многие лета
Тот же пламень тех же страстей,
Не смогли они миг красивый
Уберечь  -  не хватило силы,
Ни ему не хватило, ни ей.
И любили они не до гроба -
Измельчала видно порода
И смирились в конце концов оба,
Позабыв о сказке своей.
Наконец, как и все, он женился,
И с судьбою своей примирился,
Постарел и остепенился,
И купил долгожданный Харлей.
И она  давно все забыла,
Лишь тайком вспоминать  любила,
как ему  одному  подарила
Лучший день из жизни своей.
                Сентябрь 2013 г