Мир

Мир, распахни мне от яркого света суженные пустые зрачки,
И по вечности мы маяком, что ждет свои корабли у волнующей гавани, где о темные звездные камни - внутри толчки - рассыпается последний рассвет за грудами -
теплыми и встречными туманами...

Мне так хочется чувствовать, как в мои блеклые тени влюбляется на мгновение другая смерть,
Что ветрено/беспечно по творящим губам брызжет публичную вину: - Мир, отпусти меня, но не давай только смотреть, как из неуютных рук, ты вытаскиваешь
 разморенную высоту...

Ту, на которой с ног сбивает гордый и безбожно холодный ливень, что по мне нежно голубыми синяками вбивает - "Пусть".
Пусть по мне пробирается фульгуритный запекшийся иней
 И зовет сделать предвестный шаг - стереть не возвращающий путь...

Лишь бесплотный кафель остужает плотно закрытые во мне небеса, и кто-то отчаянно толкается, пытаясь что-то сказать -
Что от безумия мы все опьянели и срываем свои голоса.
Не дай мне пойти на счет, когда вся вселенная начнет по цепям взрывать...

По тревожащим сторонам безоружен и задыхается от грехов,
Пугает янтарями, что заполнили до краев безлунные ванны, и кружит странный, сбито себе поет -
Что нежные лезвия лишь вскроют притихший мед и бомбы-барханы...

Десять с двумя нулями - во мне раздосадован бесноватый садист - девять восьмых и в горле бурлит душевная гангрена -
Мир, ампутируй мои ярлыки и рядом садись. Смотри, как распускается шестиструнная вена...

Семьдесят шесть, и ребра сжимают груз, что неисправен: Пять, четыре и звонкие стекольные три -
Я лишь ощущаю, как заживает вкус, что смеется упрямо. Но две сплошные быстро во мне сошлись...

Мир, приложи свои природные гармонии ко мне - беглецу, распахивая от яркого света полные живые зрачки -
Номер один...

Мы все так же на безымянном туманном берегу ждем, как Ассоль, свои алые звездные корабли...