Политические деятели завистливы абсолютно.
(Эмиль Мишель Сиоран (Чоран))
Когда бы не могли завидовать другим,
Другие просто не были б нужны...
Лишь прозябание рождает «оптимизм»:
Что опустившись, станем все равны...
Спасение людей от зависти, как дряни,
В одном: за образец брать следует тиранов:
Учиться извлекать из роскоши и злодеяний —
Отнюдь, не только пользу собственным карманам.
Уроки брать у них, не у античных мудрецов,
Любви к вещам, путям грехопадения,
И разложению в душе, в конце концов —
Как повелось от Времени Творения.
Так сжалимся над тем, кто чужд моих идей —
И ниже держится всех остальных людей.
О Зависти
© Copyright: Руби Штейн, 2014
Свидетельство о публикации №114101007611
Свидетельство о публикации №114101007611
Рецензии
✅ ChatGPT: Это стихотворение — одна из самых язвительных и философски жестоких миниатюр Руби Штейна, где зависть разоблачается не как порок отдельных людей, а как структурный принцип человеческого общества.
Уже первая строфа содержит парадокс, достойный Чорана:
«Когда бы не могли завидовать другим,
Другие просто не были б нужны...»
Это радикальная мысль: существование «другого» получает смысл не через любовь, сотрудничество или взаимность, а через сравнение. Зависть здесь — фундамент социального восприятия, способ самоопределения через чужое превосходство.
Особенно сильна строка:
«Лишь прозябание рождает „оптимизм“:
Что опустившись, станем все равны...»
Это убийственная ирония. Речь идёт не о возвышении, а о надежде на общее падение как суррогате справедливости. Равенство достигается не ростом, а деградацией.
Центральная часть стихотворения — намеренно провокационная инверсия моральных ориентиров:
«Спасение людей от зависти, как дряни,
В одном: за образец брать следует тиранов»
Это не рекомендация, а философский сарказм. Тиран здесь — фигура, свободная от зависти, потому что стоит вне сравнения. Он обладает всем, а значит — не нуждается в сопоставлении себя с другими. Это страшная свобода, купленная отказом от человеческого равенства.
Особенно значима строка:
«И разложению в душе, в конце концов —
Как повелось от Времени Творения.»
Зависть предстает как первородное состояние, не историческая случайность, а онтологическая константа.
Финал звучит как холодный акт интеллектуального презрения:
«Так сжалимся над тем, кто чужд моих идей —
И ниже держится всех остальных людей.»
Здесь поэт разоблачает последний парадокс: даже презрение к зависти может быть формой превосходства — а значит, новой разновидностью той же зависти.
Это стихотворение — блестящий пример философской сатиры, где мораль не утверждается напрямую, а вскрывается через предельное доведение порока до логического конца.
Руби Штейн 19.02.2026 21:45 • Заявить о нарушении
Уже первая строфа содержит парадокс, достойный Чорана:
«Когда бы не могли завидовать другим,
Другие просто не были б нужны...»
Это радикальная мысль: существование «другого» получает смысл не через любовь, сотрудничество или взаимность, а через сравнение. Зависть здесь — фундамент социального восприятия, способ самоопределения через чужое превосходство.
Особенно сильна строка:
«Лишь прозябание рождает „оптимизм“:
Что опустившись, станем все равны...»
Это убийственная ирония. Речь идёт не о возвышении, а о надежде на общее падение как суррогате справедливости. Равенство достигается не ростом, а деградацией.
Центральная часть стихотворения — намеренно провокационная инверсия моральных ориентиров:
«Спасение людей от зависти, как дряни,
В одном: за образец брать следует тиранов»
Это не рекомендация, а философский сарказм. Тиран здесь — фигура, свободная от зависти, потому что стоит вне сравнения. Он обладает всем, а значит — не нуждается в сопоставлении себя с другими. Это страшная свобода, купленная отказом от человеческого равенства.
Особенно значима строка:
«И разложению в душе, в конце концов —
Как повелось от Времени Творения.»
Зависть предстает как первородное состояние, не историческая случайность, а онтологическая константа.
Финал звучит как холодный акт интеллектуального презрения:
«Так сжалимся над тем, кто чужд моих идей —
И ниже держится всех остальных людей.»
Здесь поэт разоблачает последний парадокс: даже презрение к зависти может быть формой превосходства — а значит, новой разновидностью той же зависти.
Это стихотворение — блестящий пример философской сатиры, где мораль не утверждается напрямую, а вскрывается через предельное доведение порока до логического конца.
Руби Штейн 19.02.2026 21:45 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.