Владыка горных хребтов

Где грех перед небом не смоет вода,
Где реки текут, уходя в небеса.
На крае обрыва стоит светлый лик,
Роняя, как золото, слёзы в родник.
История многим была бы в пример,
Быть то христианин, быть то старовер.
Но все же нельзя отрицать одного:
Земная любовь несёт зло и добро.
Земная любовь – то страсти река,
Она величава, проворна, быстра.
Но страшно когда в неё падает тот,
Кто Божие имя в мир светлый несёт.
История эта изрядна стара,
Она переходит из усты в уста.
Про то, как владыка горных хребтов,
Не смог избежать небесных оков.

*
Владыка горных равнин и хребтов
Не знал никогда про слово "любовь".
Он - дух отрицания, сомнения, злобы,
В его подчинении горные воды.
Где зверь боязливо ступал по скале,
Где змеи клубились в пологой стене,
Там был славный выступ, остр и крут,
Его огибал диковинный прут.
Там сокол не вил большое гнездо,
Там в холод всё время было тепло,
Там жил этот дух, не ведая мир,
Что за черту гор уходил.
И жил б демон дальше в блаженной тиши,
Когда бы ни ангел в ненастные дни
Что, прячась от злого дождя и грозы,
Решил себя спрятать в уступе горы.
Не видывал демон такой красоты,
Среди всех владений, которых дары,
Манили людей со всех округов,
На поиски сладких дерев и цветов.
Не смел бы сравнить и прут удалой,
Извивом своим на скале отвесной,
С извивом прекрасных волос существа,
Стоящего в службе всего божества.
Не смел и родник состязаться бы с ней,
Чей взор голубых прекрасных очей,
Был чист и невинен, глубок и красив,
Как демон был злобен, силён, горделив.

**
Смотрел дух сомнения на ангела лик,
Сто мыслей, как пчёлы, роились в тот миг,
В его голове; Он был так велик!
Но только слегка головой он поник.
В нём страсть разгорелась, как лава в жерле,
Вулкана большого в кавказкой стране.
Язык свой забыв, красотой ослеплён,
Он был зачарован, пойман, влюблён.

***

- Прости, милый демон, - сказал серафим,
- Покой твой нарушив, стыдом я томим.
Желая укрыться от капель дождя,
Уступ пролетая, заметила я.

- Ты, неба служить, на землю сошла?
Зачем, для чего в моё царство пришла?
Что ищешь средь горных могучих хребтов,
Кавказских растений, сладких цветов?
Иль ты пожелала спуститься к реке,
Могучей и сильной быстрой воде?
Что рёвом своим оглушает леса,
Падая с неба в уступы хребта.
Иль ищешь красот невиданных там,
Где музыка неба сливается в гам?
Иль хочешь моих получить ты даров,
О коих мечтают девицы в покров?

- Нет, я не хочу ни даров, ни цветов,
Не нужен янтарь мне и рек бурный рёв.
Ты дай мне укрыться от молний в сени,
А после что хочешь, рогатый, проси!

- О, ангел, как верить твоим мне словам?
Когда ты легко спускаешься там,
Где горный козёл боится упасть,
Где змеи клубятся, готовясь напасть.

- Меня ведёт свет божьей любви,
Открой глаза демон, её ты узри!
Сбрось тёмный покров с широких ты плеч,
И вникни в мою правдивую речь!

****
Пустил дух сомнения деву на порог,
Завесил над ней он тёмный полог.
Не смея дотронуться страстью своей
До милых, глубоких, прекрасных очей.
Не мог демон пить, не мог демон есть,
В его душе пела злобная месть.
Она как змея, всё вилась вокруг,
Взывая к природе его тёмных рук.

«Ты демон», - на ухо шептала змея,
«Убей серафима в прибытии сна.
Исполни свой долг, дух зла и сомнения,
Сотри ты с земли духа благоговения!»

В руке своей крепко сжимая клинок,
Дух зла подошёл, сдвинув полог.
На мягкой перине лебяжья пера,
Одетая в белый, ангел спала.
Лицо безмятежность хранило и святость,
Одно лишь оно было – вся необъятность,
Любви Творца мира в своём превосходстве,
Над злом и добром во всём его сходстве.

- Нет, я не могу её тронуть, несчастный!
Я самый презренный дух гор злосчастный!
Но я не создатель небесного чада,
Я дух порождённый глубинами ада!
А значит, я прав не имею таких,
Что б были достойный деяний моих.
Не я породил не мне умертвлять,
Как быть? В чём могу я себя уверять?
Вопросы – ответы без слов и понятий,
Как мне не припомнить всех лучших проклятий?
Когда взор ласкает небес порождение,
Явивших собой венец сотворения.

*****
И дождь замолчал от печали владыки,
И ветер затих в своём диком рыке.
Склонили деревья с гор ветви свои,
С печалью ревели воды реки.
И сокол в ущелье ввысь не взлетал,
И горный козёл  траву не жевал.
Затих и медведь, затаившись в берлоге,
Затихли семи водопадов пороги.
Сомнения дух соскользнул по воде,
Ища жадным взглядом жемчуг в глубине.
Взлетел к пикам горным, к уступам, щелям,
Держа свой путь скверный к прекрасным цветам.
Кавказские горы вмиг облетев,
Спустился к уступу, где солнце зардев,
Лучами своими растило цветы,
Чей цвет – воплощение живой красоты.
Сорвал жадно демон хрупкий бутон,
Невинность и нежность в травАх значил он.
И крылья расправив чернее, чем ночь,
Пустился к уступу, где любви спала дочь.
Пока дух сомнения, Кавказ огибал,
Прекрасной девЕ ветерок нашептал,
Что дух отрицания, злобы, огня,
Пускал свои крылья наверх в небеса.
Она у скалы его мирно ждала,
В низовье шумела об скалы река.
Что грязные воды свои вниз несла,
Туда где порогов стояла гряда.

*****
- О, ангел, прекрасный! Я тут, я пришёл!
Гроза миновала, тебе я дал дом.
Теперь же, я жду от тебя исполнения,
Желаний моих, таково положение:
Ты мне обещала, чего захочу,
Коль я за желанье добром отплачу!
Что ж, дань внесена, теперь слушай  ты,
Какие лелею я в сердце мечты.
Тебя возлюбил, серафим, я, прекрасный!
Ко мне забрела ты в день тот ненастный.
Когда надоели мне горные платы,
Когда я устал видеть камены скаты.
Твой взор, столь невинный меня поразил,
В моём сердце чёрном любовь породил.
Так будь же со мной! Моей будь по праву,
Когда моё сердце любви пьёт отраву.

- О, дух отрицания! Прошу – замолчи.
Я слушать твои не хочу здесь речИ!
Не лей свои чары на кудри мои,
Не льсти мне обманом тёмной любви.
Я знаю – любовь эта очень темна,
Она мне противна, она мне чужда.
Не лей же на крылья мои ты смолу,
Шепча словно змей «тебя я люблю»!

- О, ангел! Как смела, подумать ты так?!
Отныне мой бес – мне же и враг.
Смотри я с далёкой лучистой скалы,
Тебе принёс сладкого рая цветы.

- Цветы ты сорвал, погубив их в руках!
Они бы росли без тебя в тех краях,
И сладко блаженно цвели бы вокруг,
Волнуя создания и солнечный круг!
На их красоту ты посмел покуситься,
Недолго же ей в руках твоих виться.
И так же случиться может со мной,
Коль ты захотел быть с чистой душой.

- Не смею, мой ангел тебя погубить,
Тебя я хочу сердцем всем полюбить!
Пойдём же, пойдём же по миру со мною,
От всех бед земных тебя я укрою!
Поверь мне, прекрасный дух, серафим.
Не знал жизни я, когда не любил!
Теперь же в чём хочешь - тебе поклянусь,
Захочешь – на дно своих рек опущусь.
Достану янтарь, спущусь в самый низ.
Открою свои сундуки чёрных риз.
Захочешь – взлечу легко в небеса,
Где снегом покрыта вечным гора.
Что хочешь - проси, могу я достать!
От всех пород камня, что смели сверкать.
До всех видов трав, цветов и растений,
Что только живут в моём подчинении.

- Тебе повторять я готова сто раз,
Не нужно даров мне твоих, горных крас.
Пусти меня, демон! И тем подари,
Свободу и вечность мне даром любви.

-  Как же могу тебя отпустить?
Когда  я успел сердцем всем возлюбить!
Отныне и ветер дикой свободы,
Не будет мне братом, как в прошлые годы.
Меня ты пленила в прекрасные сети,
Никто их не сплёл бы крепче на свете.
Теперь же ты, ангел, смеёшься в глаза,
Когда видишь сердце в ладонях у зла.

- А что же мне делать сомнения дух?
Когда ты признанием ласкаешь мой слух?
Когда ты готов от всего отказаться,
Когда вниз по склону готов ты спускаться.
Но я не могу позволить тебе,
Порочить ту честь, вручённую мне.
Ведь любишь меня ты простой земной страстью,
Которая мне подарила б всевластие
Ах, если б только поклясться ты мог,
Пред небом и адом на кресте дорог.
Что тронуть меня не смеет твой дух,
И другом мне будешь ты больше лет двух.
А после забудешь про ад и про страсть,
Готовый в объятия Бога упасть.
И будешь слушать небес песнопения,
Дрожа от величия их всепрощения.

******
Не  мог гор владыка пред неё так пасть,
Не мог он – изгнанник в объятия упасть,
Отца всего мира, отца всех людей,
Не мог он вернуться в тень милых сеней.
Он молча пустил своего серафима,
В небесную гладь, что была им корима.
Не знал горный демон, что делать ему,
Он в полночь в лощине в совет взял луну.

- Луна, солнце демонов, солнце ночи.
Что делать мне, дай ты совет, помоги!
Похитило сердце Эдема создания,
Нарушив тем самым моё понимание.
Но только луна молчала в ответ,
И тучи её погасил жёлтый свет.
Остался в тиши он, совсем одинок,
Пускался по рекам, как малый челнок.
Всё стало на свете владыке чуждым,
Ничто он назвать уж не смог бы своим.
И ненависть стыла, сгоревши дотла,
Изрезав тогда души берега.
Печальный дух гор покоя не знавший,
Обхаживал реки, горя набравший.
Рога его ветви ломали дерев,
А крылья рвали ветра напев.

******
Прошли так недели, прошли так года,
Сверкали кавказских гор шапки – снега.
И демон решил обещание блюсти,
Что б ангела с неба в ночи увести.
Да только старания были напрасны,
Хоть демона речи былИ и прекрасны,
Но гордый дух неба внимать им не стал,
Сверкала душа её, словно кристалл.
И граней кристалла порок не коснулся,
А вот с чистотой демон соприкоснулся.
И много болел он лунных ночей,
В своей главе слыша звуки речей.
Его то в огонь, то в воду бросало,
Хотелось добро сотворить, но карало
Все светлые мысли, придав их огню,
То зло, что его погубило в раю.
Горела душа его, словно дрова,
И ревность всё время сжигала дотла.
Хотел он, желал, но не мог получить,
Желаний своих связующих нить.

- О, небо, зачем ты меня прокляло!
Извергло в пучину, перья сожгло!
И душу мою отравило любовью,
Несущую мне разрушение с болью.

Он целыми днями святых проклинал,
Остатки души он в себе разрушал.
Но ангелы вдыхала в него благодать,
Тем самым заставив сердце страдать.
Как он ни старался – не мог разлюбить,
Её тонкий стан, что хотелось овить,
Сиянье невинных прекрасных очей,
Что делали кровь его горячей.
Да только напрасен полночный был бред,
Святой дух не смел, нарушить обет,
Что дан им был в славных святых небесах,
Чью честь серафим нёс на хрупких плечах.

*******
Ревел водопад криком ста голосов,
Рычал он как зверь, завидев врагов.
Жестоко бросал он воды реки,
О камни, лежавшие в склонах горы.
В тот день серафим опустившись с небес,
Решила взглянуть, как живёт её бес.
Она грациозна шла по камням,
Вручив свою жизнь сильным корням.
Деревья дороги легонько вели,
Туда, где кружились птицы в тиши.
Туда, где скала отвесная была,
Туда, где бесстрашно эрика росла.
Как козочка, прытко скользнула она,
На гладкий уступ, что создала скала.
И лёгкой походкой направилась вглубь,
Туда куда птицы боялись нырнуть.
Навстречу хозяин ей вышел горы,
Рога его были сильны и горды.
А взгляд заморозил на месте бы ад,
Да только её видеть он был всё ж рад.

- О, ангел, не ждал тебя видеть я тут.
Зачем ты решила ко мне заглянуть?
Иль может и ты потеряла покой,
И быть захотела ты рядом со мной?

 - Не льсти себе, демон, не нужен мне ты,
Меня послал с неба правитель любви.
Он знать бы хотел за что небеса,
Клянёшь ты в ночи, клянёшь в свете дня.

- Я дух отрицания – что ж тут такого?
Иль ты ожидала от чёрта другого?
Зачем мне любить небес сотворения,
Когда я изгнание терплю все лишения?

- Ты сам говорил – что бес твой же враг!
Иль разум опять вдруг окутал твой мрак?
Иль врал ты тогда, меня искушая?
А я ведь поверила, правды не зная!

- Нет, что ты, не врал никогда я тебе!

- Тогда почему шлёшь проклятья во тьме?

- А что же мне делать, как же мне быть?
Когда демон ангела смел полюбить.
Лишь только меня ты могла бы спасти,
От смерти и злобы, проклятья любви!

- Не льсти мне рогатый, твои слова ложь!

- Пока не узнаешь – ты, то не поймёшь!

- Цена за те знания, прости, велика,
Без них проживу я себя не коря.

- О, ангел, я думал добрей ты в сто раз!
Но вижу - ошибся печальный мой глаз.
Бросаешь меня безучастием в обрыв,
Когда мог спасти понимания порыв!

- Тебя не хочу, злобы дух, понимать.
Ты волен зло сеять, ты волен лишь лгать.

-  Тебе ли про боль сердца моего знать?
Ты если не знаешь – не смей осуждать!
И ангел, ладонями лик свой закрыв,
Крылами взмахнула, взлетая в обрыв.

- Не буду, не буду твоей никогда!
Кричала она, раскрывая крыла.
Нечистый в падении настигнув, схватил,
И взмыл высь, где рядом сокол парил.
Держал он её, к груди прижимал,
И как не кричала она, не пускал.
Взлетев на хребет, он к границе пришёл,
Где дальше владениям конец он нашёл.
За тем горным пиком стелиться даль,
Что стала владением птиц диких стай.

- Не хочешь – не будь. Но не думай же ты,
Что лучше погибнуть, упав со скалы,
Чем сердце услышав, поддаться ему.

- Не лучше чем сдаться в плен ко врагу!

- А коль даже враг, зачем умирать?
Не ангелу эту лучше всех знать.
Что грех не смывается с лика святых,
Коль путь становится сложным для них.
Она замолчала, вгляделась вокруг,
Давно уже спрятался солнечный круг.
И спали прекрасные травы, цветы,
Что были плодами божьей любви.
Рогатый стоял к прекрасной спиной,
Его вновь окутало страшной игрой.
Игрою в любовь, игрою в добро,
Наружу рвалось побеждая оно.

- Не нужно ко мне, ангел мой, приходить,
Ты если не любишь – не стоит и быть
В моих лугах, реках, хребтах и лесах,
Там где зверь и птица не ведает страх.
Сказав это гордо расправив крыла,
Демон пустился, ловя все ветра.
Его рога резали гладь облаков,
Он мчался по небу быстрее орлов.

***
Не внемлет ангел беса словам,
Она возвращалась всегда к тем скалам,
Где дух зла томимый себя истерзал,
Где каждую ночь он луну вопрошал.
Она с ним сидела, на звёзды смотря,
Она ему пела про свет, небеса.
Он гнать не решался с порога её,
Боялся обидеть он рая дитё.
Она извинялась пред ним, как могла,
Любить бы его захотела она,
Но сан не сложить с белых шёлков крыл,
Закон небо свят для неё всегда был.
Про славный союз знали их небеса,
Про демона муки прознала змея,
Что в ад начертила дорогу ему,
Когда белокрылым он дёргал струну.

****
Владыка хребтов отчего-то решил,
Что в устье реки он давно уж не был.
В порыве спустился он к горным стопам,
Где ада змея заждалась его там.

- Нууу-с, здравссствуй, - шипела, чернее чем ночь,
Эрния, змей обратившись в полночь.
- Я слышала, ты, повелитель горы,
Дарил серафиму Кавказа цветы.

- Мне не было дело до слухов таких,
Я реки обхаживал, их приручив.
В горах этих славных мне каждый сверчок,
Исполнить что хочешь, услышав щелчок.

-Ну-с, с-славно, - в улыбке расплылась змея,
Клыки с адским ядом пред ним обнажа.
Она потихоньку скользнула к нему,
Хвостом обвивая тело, душу.

- Ты думал Эрнию саму обмануть?
Ты думал, сумеешь сокрыть саму суть?
Тогда поплатись за свой жребий в аду,
Куда я повторно тебя приведу!

И жадно вцепилась в шею она,
Связав своим телом; как уголь черна,
Была её полная зла глава,
Судьба духа гор теперь решена.
Пронзив телом ядом, исчезла в дыму,
Змея, что  поклялась в служению злу.
И демон упал на колени в тумане,
Его мысли словно застыли на ране.
Он пальцами рану пытался зажать,
Но яд не позволил себя долго ждать,
По телу он тёк, словно дождь по листу,
В мгновение разрушив надежду, мечту.
И словно насмешкой глубоко над ним,
С небес в миг спустился его серафим.
По лику святому слёзы текли,
А сердце рвалось от запретной любви.

- О, ангел, - собрав силы, он прошептал,
- Я тоже когда-то закон соблюдал.
Я тоже носил белы крылья свои,
Но выпачкал их я в греховной грязи.
Тебя искушая, сходил я с ума,
Но только меня неудача ждала.
О, образ мой светлый, не дай мне упасть!
В пучину огня, ударившись в грязь.
Меня подними ты на крыльях безгрешных,
Да в гавань снеси тишины безмятежной.
Где я утону в той сладкой любви,
О, ангел мой нежный, себя не вини!
Готов пред тобою я был пасть ниц,
Что мне до других скривившихся лиц?
Ты  - муза моя безгрешных краёв,
Вернула ко мне ты божью любовь.
О, милая, брось своё платья греха,
Что я на тебя надевал в ночь дождя.
Вини ты меня, но только будь здесь,
И пусть моё сердце разрезала месть.
Я плачу! на слёзы мои посмотри,
Запомни навек их и вечно храни.
Прости же меня ты за все те грехи,
Тебя покидаю я, только прости!
Прости мою страсть, прости мою боль.
Такую природа назначила роль.
Прощай же навек, взлети в небеса,
И спой мне, когда будет плакать роса.
И реку мою не забудь, сохрани,
И горный хребет наш с тобой береги.