Сан Саныч и Ван Ваныч

Сан Саныч с порога кричит своей Зине:
-Ну, Зина, готовь самовар быстрей к чаю,
Я бубликов с маком купил в магазине,
Сегодня я праздник души отмечаю!

- Чего раскричался-то? Что раззвонился?
Какая вдруг муха тебя укусила?

- Ты знаешь, Зинуля, мне сон вдруг приснился,
Что в нашем дворе я  -  могучая сила!
Вот вышел сегодня с метлою моею
И листья осенние быстро на место…
Горжусь я работой, пожалуй, своею,
Как ты, когда месишь для булочек тесто!
А наши соседи…  Вот люди какие!
Глаголют, что Саныч-то лучший в округе!
Да я за слова-то, сердечны такие,
Им в пояс – спасибо, мол, милые други!
И понял я, Зина, вещицу простую,
Что человек – украшение места!
Да мне и работу не надо другую…
Метелка моя – как для парня невеста!

А временем тем, в двадцать пятой квартире,
Ван Ваныч в окно наблюдал – как погодка.
На плитке картошка варилась в мундире,
На столике кисла вчерашняя водка.
Сидел он, печалясь, и мысли кружили,
Что жизнь – это штука никчемная очень.
Весною еще они с женушкой жили,
А нынче уже одинокая осень.
Все скуксилось вдруг, поменялось вдруг разом,
И слава, фонтаном которая била,
Зачахла, накрылась она медным тазом,
И сердце Ван Ваныча напрочь разбила.
Он вспомнил, как был популярен и моден,
Как публика «браво!» в восторге кричала…
Сегодня, увы, он уже не угоден,
Да… слава недолго сей образ венчала.

- Эх… жизнь! Как, тупая, она мне постыла!
Ван Ваныч плеснул себе полную кружку…
Картошка в мундире давно уж остыла,
И гладил Ванек не жену, а подружку.
Стонал, что не жизнь, а вселенская яма,
А за окном и погода не жалует.
Что публика – гнусность, а он – без изъяна,
Что лучше себя он весельем побалует…

А мудрость сей были проста, как планета:
Чтоб жизнь не казалась вселенскою впадиной -
Побольше участия в жизни и света,
Тогда и никчемность подернется патиной.