Похмелье

Словно молотом по наковальне,
Утро ударит в лоб.
Грани стерты, прямые овальны –
Так похмелье вгоняет в гроб!

Дальше  - хуже, нет в жизни смысла
Кроме гадости на губах,
Мышцы сжались, кости раскисли
Все болит, безотчетный страх,

Что я сделал вчера? Где же память?
Память блеф, в ней большой провал!
Как сумел так себя остограммить?
Иль хотя бы с кем ночевал?

Что вначале? А что попозже?
Но бессмысленно мысль искать…
Утро строит кривые рожи,
И все глубже вгоняет в кровать!

Пяткой чувствую – кто-то рядом,
Посмотреть бы, глаза открыть,
Хоть немного коснуться взглядом,
Тихим шепотом попросить…

Попросить у него водицы,
А быть может стакан вина,
Глаз открыл, а от пятки длится,
Свежевыбеленная стена!

Мир на части распался от боли,
Понял – двигаться мне нельзя.
Нет на свете такой силы воли,
Чтоб подвинуть меня, прося…

Нет, не так, не прося, а давая,
Мне полмира, взамен за дюйм,
Я не двинусь к воротам рая,
Да хоть теща меня целуй…

Пусть стошнит, но в своей параллели,
Только эта горизонталь,
Я как памятник, я как Ленин,
Как железобетон, как сталь.

В мысли с визгом врывается сфера,
Наказанье такой ценой,
Слышу голос милиционера:
Кто тут, буйный? Пошли со мной!

Подрываюсь, взрываюсь, вою,
Как Титаник тону… Но вверх!
Ощущаю себя героем,
Я наверное сверхчеловек,

Шаг за шагом иду… я ребенок,
Я еще не умею ходить,
Я еще не поднялся с пеленок,
но движение не остановить!

Стул трясется, и лампа пляшет,
Лейтенант в глазах генерал,
Понял я, что гипербола значит,
В этот час, когда умирал!

И не умер… Всего лишь подпись,
Протокол, тривиально так,
Что ты так укоризненно смотришь?
Вытрезвитель, напился, дурак…

1996