Охотник

      Мне навязчивой привычки очень много одному, расставляя за и против, верю -знаменателю. За последних лет 15 - я охотник выездной, а таёжный лес дремучий, ждёт с опавшею листвой. Грибы, ягоды, рыбалка - вот что нужно мужику!, поохотиться на зверя и вернуться к очагу. Одному и так комфортно, не мешает ничего, мысли с телом воедины, да и дышится легко. На неделю смело еду, на работе перерыв, мой хозяин снова в Праге, ну и я ушёл в отрыв. Двое сыновей с женою - это любящий мой круг,  да родители под сердцем, что скучая долго ждут. Некогда, дела, заботы, суеты водоворот, радость и переживания, в день рожденья - в свечках торт. И просторная квартира, дом с удобным видом в лес, 2 машины в клиренс метром, где лебёдки тянут вес. Нежелательно проситься (бесполезный вариант), не беру с собой настырных, только я и провиант. Там уютный пятистенок, печь - камин, запас еды, на 3 месяца продуктов, 500 литров и воды. Заготовил, а надёжно, кое-что и закопал, там в тайге нужды нет в деньгах, не сберёг  - считай пропал. В оружейных магазинах я по праву уже свой, арсенал завёл завид'ный, заимел восьмой и ствол. Дробовик с картечью крупной, в нём и лазерный прицел, гладкоствольный, вертикалка, СВД - как скорострел. Шпалер холодит ладони, запах стали вдохновит, грозно просится на волю и в плече снаровкой влит. На ремне за карабином - пара, тройка РГД, Рэмбо - нож (подарок друга), что проверен на войне. Камуфлирован в спецухе, броник с Альфы постарел, 9 дырок в нём заштопал, постарался как сумел. Есть что вспомнить, навык прежний пригодится мне ещё, боевым был офицером, с ГРУ имел родство. Опыт здесь не помешает и особенно в тайге, а выносливых и сильных - дефицитно любят все. Расступаются при встречах те, кто духом слаб, в ногах, я в плечах широких крепче, поломаю на руках. Торс накачен в тренировках, схватка ближняя, бросок, Самбо 70` не даром, Логинов давал урок. Закалился мой характер, Мастер -Спорта по борьбе,  КМС и в рукопашном,не лежал и на спине. Вот поэтому не страшно на охоту уезжать, пусть меня боятся звери, в планах многих пострелять. И на этот раз собрался, 2 недели, два в пути, на лося пойду на пробу, отыщу и след лисы. Расставляя ей приманку, в них капканы зарядил, зверь готовится к зимовке и усердно копит жир, не привык он к голодовке, так его и выследил. Ночь холодная, но ясно, небо звёздное висит, сосны конусом прилипли, месяц сверху им свербит. Жаль поэтом не родился, расписал бы красоту, или сам с природой слился, присоседившись в нору. Свежий воздух и полезный и раскованно бодрит, мне в Москве набитой тесно, терпит и на том стоит. Сколько снято фотографий, снимков с дивной красотой, где природа бесконечна, даже девственна порой. Трогательны те моменты, когда ты наедине с землёй, где в скалистости фрагменты величавы пред тобой. Век тянулся размышляя, он прошёл, за ним ещё, но держал не передавая, всё сокровище своё. Царствует суровый климат, не присущий для людей, приспособиться здесь сложно, или напугать зверей. И добра хватает вдоволь, грибы, ягоды и дичь, если путь рационален - шансы есть и цель достичь. Погрызу с кедра орешков, чай с лимоном на ночь пил, травы нужные снимают ломоту, прибавят сил. Аромат полезных масел лечит растяжения, где в болотистой низине дёрнул сухожилие. Гнал сохатого подранка, хлещет кровь и струями, заливает наст под грязью, свист раскатом пулями. Он бежал и не заметил, место там болотисто, лапы задние завязли и хрипит напористо. Бесполезны трепыхания, брюхо под трясиною, кровь по грязи расплескалась, вперемешку с тиною. Пар дыхания хрипатый, стон о помощи взмолил и вонючую водицу он уже ноздрями пил. Молодой самец и сильный умирает, страх в глазах, стекленеет истязанием, что теперь в моих руках. И добить бы надо зверя, мне его не вытянуть, а по пояс утопая порешил в него шмальнуть. В голову хватило залпа, мощный огненый заряд, раздробил наглядно челюсть, зубы с брызгами летят. Упираясь палкой длинной постепенно полз назад, если треснет поперечно - не увидеть мне закат. Но не в первый раз на грани, подкатил адреналин, риск наверно не оправдан, но таким всегда я был. Рано очень тут темнеет и промокший я бреду, просушиться, отогреться, по пути капкан сниму. И двух лис тащу за лапы,  что поймались на живца, остальное мелочёвка, отпустил их в лес пока. Дом добротный, сруб надёжен, дверь из дуба и металл, окон нет, только оконце, чтоб медведь не залезал. Лишнего здесь не имею, приём пищи и ночлег, всё что нужно на охоте, лыжи - сократят мой бег. Рыхлый снег погуще ляжет, вьюгой плотно наметёт, иногда до самой крыши, только оттепель спасёт. И со всех сторон по 300 километров до людей, что живут обычной жизнью, сходством в дикости зверей. Без общенья не страдаю, есть надёжный телефон и настроенный на спутник, с домом связь держу на нём. Разуваясь из Сорелей, разогрел себе еды, медвежатинки копчёной, съел пол сковороды. В прошлый год по следу вышел, трёх пузатых медвежат, а медведица чуть позже мой учуяла захват. За детей встала на лапы и хотела повалить, ринулась незащищённой и пыталась придушить. В схватке нет ей в силе равных, никогда не побороть, когти острые, как бритвы, если прикоснётся хоть. Пол лица в замах срезает, от волос до бороды, мало кто и выживает, не помогут и врачи. В спаринг я такой не верю и поэтому скосил эту глыбину под тонну, в пах обойму разрядил. И ТТ не дал осечки, славно шьёт и дробит кость, мозг ещё не понимает, продолжит двигать плоть. Метров 5 ещё старалась и безумный рёв утих, завалившись мордой, в рыхлый снег у ног моих. Медвежата разбежались с визгом жалким по кустам, их природа воспитает, я ни ем вес в килограмм. Но а шкура развалилась на моём полу в избе, только дыры я оставил у неё на животе. Это так, воспоминания, ностальгия перед сном, я обнял свою подушку, распрямил и пледа ком...
       Не пойму, что происходит, это сон мой или явь? я вскочил уже тревожный, только сразу слёг опять. Не могу пошевелиться, слух стараясь навострил, слышу чёткое дыхание, лампу света притушил. На часах ещё 2 ночи, а заметно рассвело, подошёл и аккуратно заглянул с угла в окно. Дуб напротив величавый, что стоит не обхватить, свет пронзает лучезарный, может чтобы ослепить? и совсем не   одеваясь, наспех открываю дверь, фонарём свечу ответно, лучом кучно, без потерь. Голоса с отборным матом, их наверно ослепил мой фонарик, свой убрали, ну а я в двери застыл. С левой я руки нащупал шпалер, возле косяка, за цевьё держу украдкой и схвачу наверняка. Мужики стоят в лохмотьях и потасканы тайгой, автомат с плеча свисает и с простреленной ногой. А второй по виду старший, начинает диалог незатейливо с вопросом, подошёл, как только смог. Телогрейки номерные (а такие у зэка), только сапоги штабные, сняли видно с мертвяка. Уговоры здесь ни к месту и консенсус не найти, я научен с Карабаха и меня не провести. И на этой грустной ноте разговор зашёл в тупик, я шмаляю в них на вскидку, один рухнул, другой сник. Подхожу поближе к телу, ещё дышит горячо, окропил снежок мой чистый, сплюнул я через плечо. Да не стал и дальше слушать, что бурчит он с горяча, разрядил второй раз шпалер, раздробив грудак зэка. Не спеша пошёл, оделся, чашку кофе пригубил, растопил камин и вышел, их от дома оттащил. С косогора, как на санках покатились туловища, там в овраге зверь голодный, растерзает до светла. В Калаше их пусто было, что сыграло  на руку, а размялся я в привычку, держу марку смолоду. Можно рюмку опрокинуть, повод есть отпраздновать, дело славное проделал ( дал себя побаловать). Я всегда за справедливость, в этом равновесие,  а стирать с земли ублюдков - миссия ответственна. И с хорошим настроением собираюсь уходить, только слышу сзади хрустом наст дырявит чья-то прыть. Обернувшись, только поздно, вижу я перед собой здоровенного медведя, карабин в руке пустой. Мимолётно мысль мелькнула, он попёр в прыжке ко мне и задев плечо когтями, вздёрнул сухожилие. Рука плетью обвисает, боль неимоверная, хлещет кровь с живого мяса, да и рана скверная. Время нет на размышленья, рванул нож  из кожуха,сунул под кадык медведю, а попал без промаха.