Я, помню день, когда скончался вождь

Я помню день, когда скончался вождь:
Гудки гудели, плакали повсюду.
Начало марта, с неба капал дождь,
Хоть был я мал, но это не забуду.

Амнистия! Открылись лагеря,
На волю тогда вышли тыщи зэков.
Кричали вертухаи: «Это зря!
Спокойней за решёткой человеку».

Вернулся мой сосед, в законе вор,
И пацанам рассказывал он байки.
Нас воспитали улица и двор,
Носили мы тельняшки и фуфайки.

Снижали цены, помню это я,
И карточки их тоже отменили.
В подвалах жили, не было жилья,
Но мы росли как все и не грустили.

Блатные песни пели во дворах,
Про лагеря, про север, Колыму.
Нам так хотелось быть всем при делах,
Хотелось поскорей попасть в тюрьму.

Тюрьма для многих стала дом родной,
И не по-детски жизнь их наказала.
Из нашего двора увёл конвой,
Судьба навек их с кичей повязала.

Я помню день, когда скончался вождь,
Как плакала, рыдала моя мама.
А остальное для меня всё ложь,
А для кого-то, может, это драма.


Я помню день, когда скончался вождь:
Гудки гудели, плакали повсюду.
Начало марта, с неба капал дождь,
Хоть был я мал, но  это не забуду.

Амнистия! Открылись лагеря,
На волю тогда  вышли тыщи зэков.
Кричали вертухаи: «Это зря!
Спокойней  за решёткой человеку».

Вернулся мой сосед в законе вор,
И  пацанам  рассказывал он байки.
Нас воспитали улица и двор,
Носили мы тельняшки и фуфайки.

Снижали цены,  помню это я,
И карточки, их тоже отменили.
В подвалах жили,  не было жилья,
Но мы росли как все , и не грустили.

Блатные песни пели во дворах,
Про  лагеря, про  север, Колыму
Нам так хотелось быть всем при делах,
Хотелось  поскорей попасть в тюрьму.

Тюрьма для  многих стала дом родной,
И не по-детски жизнь их наказала.
Из нашего двора   увёл конвой,
Судьба  навек  их  с кичей  повязала.

Я помню день, когда скончался вождь,
Как  плакала, рыдала моя мама.
А остальное для меня всё ложь,
А для кого-то может это драма.
07 октября 2014г Борис Беленцов