Блестящий кавалер отрывок 10. 10. 1986

Modus vivendi

Он весел был, когда буянил,
Он щедрым был, когда кутил;
На золото надежду ставил,
А проигравшись много пил.
Он забияка несусветный,
Картежник, мот и дуэлянт.
Со шпагой ветер предрассветный
Встречал с ним вместе секундант.
Ни королевские запреты,
Ни звук предательских клинков,
Ни боевые пистолеты,
Ни смертный звон колоколов
Не проникали в сердце графа.
Звенела шпага Де Люси!
Казалось, он не знает страха,
А храбрецы всегда в чести.

Граф был красив, умен, тщеславен,
К тому же смел, как я сказал.
Любовью даже не был ранен
Любимец строгих светских дам.
Но не искал он в них услады –
Непостоянный фаворит;
Лишь ночь любви – такой награды
Искало сердце маргарит.
И граф в объятьях томной девы
Лелеял тлеющую страсть.
Душе пророчили напевы
Возвысится иль низко пасть.
В Париже баловни не редки.
Что ж, Де Люси один из них.
Род древний прославляли предки,
А с ними граф кровей одних.

Он дорожил девизом славным:
«Не отступая, побеждай»,
Гербом старинным и тщеславным…
О, сердце юное, пылай
Пустой надеждою, бахвальством
Под маской гордою дворян.
Все в прошлом кажется нам сказкой
И порожденьем сладких ран.
О нем вздыхали куртизанки,
Увидев дивное чело.
Служанки – чудные вассалки, -
Краснели мило и смешно.
Граф не хандрил, что в свете ново;
Писал стихи (какой позор!),
И дрался за одно лишь слово
Или неосторожный взор.

Он был любимцем кардинала,
Он был любимцем короля!
Да, «государство – это я», -
Вещала властно голова.
Монарх гласил и врал безбожно,
Но мы простим, теперь уж можно.
Ему История судья.
Не многих жалует она!
Портрет беспутного повесы
Я, право, точно набросал.
Ах, да, еще! Церковной мессы
За благо граф не признавал.
Но век не тот – средневековье.
Он все обряды отправлял;
И душное терпел безмолвье,
И нудной ереси внимал.

В один из дней, когда природа
Нам ниспослала «благодать»;
Когда шумела непогода
И слякотно – ни дать, ни взять,
По грязным улицам предместья
Летел наш бравый кавалер.
Вдали маячили поместья
Как ряд незыблемых шпалер.
В такую пору у камина
В харчевне вроде «Трех ягнят»
Легко застать простолюдина
И честных на руку ребят.
Да и злодеи-феодалы,
Забыв охоту и дуэль,
Смущали глупой речью залы,
Ведя пустую канитель.

Но Де Люси, презревши негу,
Вонзая шпоры в круп коня,
Терзал несчастного коллегу
По наглой выходке дождя.
А впереди стена лесная,
Раскинув просекою пасть,
И тьму, и солнце поглощая,
Свою показывала власть.
Есть прелесть в бешенной погоне
Ты можешь больше, чем всегда!
И только б выносили кони
Из под коварного свинца.
Любовь безумству не подруга,
Но голову теряем мы;
И смерть ненужная заслуга
За грезы наши и мечты.

Под вечер тайну лес рождает.
Незримый, безобидный враг
У многих душ невольный страх
Обычным криком вызывает.
Не потому, что каждый трус,
А потому, что есть причины:
В лесах разбойничьи дружины
Как дань берут монетный груз.
Не помогали и облавы,
Ведь голь на выдумку хитра!
Там преграждали путь завалы,
А там летела вниз земля.
И без того немного славы
Собратьев диких разогнать,
А лес совсем не для забавы –
Пришлось, в конце концов, признать.

Но тише. Что там приключилось?
Я слышу выстрелы и брань!
Лесное эхо прокатилось,
Спокойствия нарушив грань.
Призывный крик услышан верно
И звон клинков тому ответ.
Но граф один… и очень скверно.
На том закончиться сюжет,
Бесспорно, может. Вот беда!
Храни капризная судьба
Свое беспечное дитя,
Хотя оно не чтит тебя.
Согласен, юность неразумна.
Не потому ль она безумна,
Что смотрит прямо, а назад
Не хочет обратить свой взгляд…

А вот и граф! Неплохо, право:
Троих уж нет, лежат в крови.
Один в строю остался – браво,
Но не надолго. Де Люси
На руку скор. Сверкнула шпага,
Эфес ударился о грудь.
Беднягу не спасла отвага –
Душа его пустилась в путь
По неизведанной дороге.
Пусть скатертью она летит.
Не часто думавший о Боге,
Разбойник больше не грешит.
Напрасны были опасенья –
Наш граф испытанный боец!..
Я знаю, фразы восхваленья
Не тронут пламенных сердец.

Поэтому не будет ставить
Без явной пользы пышных слов.
Придумано без меры славить,
Скорей, в расчете на глупцов.
Когда правитель из таких,
То голос правды слаб и тих;
Зато раздолье лицемеру –
Он всякую теряет меру.
Пусть лесть не значится наукой,
История тому порукой, -
Ее учили как предмет,
И начинали с юных лет.
А Де Люси, сказать по чести,
И это странно в те года,
С презреньем относился к лести,
Не унижаясь никогда.

Мы благородство ценим все,
Но забываем в суете…
Граф побледнел. Да он же ранен!
Кровь красной лентой по плечу
Стекает. Взор уж затуманен
И время самое к врачу.
Граф опустился на колено,
Простился с близкими людьми
И рухнув наземь, как полено,
Промолвил тихо: «Черт возьми»…
Прошло немного и немало.
В ушах приятно зазвучало,
Открыл глаза наш Де Люси.
Свет хлынул: «Господи, спаси!».
«Я в рай попал», - подумал граф.-
«Но как же мой строптивый нрав?..".