Белый голубь сел на подоконник

Белый    голубь    сел    на    подоконник,
Клювом    тихо   постучал    в    окно.
Я    лежу    на     нарах,   как    покойник,
Тошно    на    душе    и     всё    равно.
Слышатся   за    стенкой    разговоры,
Меж    собою    спорятся     зека.
-  Видно     насолил     он   прокурорам,
-  Что    его    упрятали    сюда.
Я    лежу     на    нарах,   как    убитый,
Ни    словечка,   ни    кивка     в    ответ.
На    запоры     двери     все    закрыты,
Не    видать   свободы     десять    лет.
Сам    я    виноват    в    своих    залётах,
Не    послушал     матери    с    отцом.
И    завяз    в    сложнейших    переплётах,
От    того,    что     был    я   гордецом.
Жизнь    понял    я,   конечно    поздно,
А    за   тупость    нужно    отвечать.
Я    пошёл    по    делу   -    паровозом,
И     теперь     десятку     мне     пахать.   
На    окошках    всюду    здесь    решетки,
Солнышко     проникнет    невзначай.
И   душа    тоскливо    просит    водки,
Водки    нет,   в    замену   -   крепкий    чай.
Зеки    режут    в    карты,   дым    клубится,
Ведь    игра     идёт    на     интерес.
Есть    лаве,   так    можно   и   садиться,
Но    в   итог,    остаться     можешь    без.
Если    слово    дал,   его    исполни,
Если    не     исполнишь   -  быть    беде.
Можешь    оказаться    в    шахтной    штольне,
С    горлом   перерезанным,   на    дне.
Вмиг    поймёшь   ты    этот   мир    жестокий,
Здесь    в    нём    по    понятиям    живут.
И    заложен    в   это    смысл     глубокий,
Я    вам    други     правду    говорю.
Мне     братва    сказала:  «  Есть    примета »,
-   Голубь    постучался,   жди    вестей.
-   Или     жди     с    «  Верховного »   ответа,
-   О    замене     жесткости     статей.
Я    уже    не    раз    молился    Богу,
Чтобы     он    за     всё    меня    простил,
Что    избрал     неверную     дорогу,
Что    по   ней     неверно    колесил.    
Всё    случилось    точно,   как     сказали,
Адвокат    сумел    мне    передать.
Что    в    Верховном,   долго    заседали,
Десять    отменили,   дали    пять.
Вмиг     ожил    я,   глазки    заблестели,
Загудела    в    венах    моих    кровь.
Нервы     песни     радостно    запели,
Жить    на     свете     захотелось     вновь.
Видимо    угодно     было     Богу,
Справедливость     всё    таки     воздать.
Праведную     указать    дорогу,
И     благославленье     в    путь  -   дорожку     дать.
Сентябрь    2014  г.