Случайный отстой Намана. Из книги Династия

 В ухвостье острова Хатынг-Арыы, на реке Лена

 Намана. (ударение на последнюю "а")


Нас 40! Отчаянных, дерзких и пьяных –
От свежего воздуха, стужи, от скуки, вина.
Здесь нет развлечений, театров, нет женщин желанных,
Лишь только работа, кайло и отстой «Намана».

Вокруг ни души, и мороз за бортом минус 40.
Их 40 – судов, замороженных в лед. В острова.
И спирт мы разводим до градуса – тоже под 40…
Сложив сороковники все, ты вздохнешь: «Во дела!».

Ведь кто-то же должен ответить за наши страданья?
Что в мирное время, вот так, без удобств и тепла,
Мы, словно на Марсе, долбИм этот лед в ожиданье,
Бессмысленно веря, что нас не забыла страна.

1970 г.С.А. Бабичев

 С детских лет я воспитывался в экстриме. Зимние школьные каникулы я проводил ни на детских площадках, а на «случайных» отстоях, куда отца с бригадой забрасывали, как десант, для спасения кораблей, без каких-либо условий для проживания. Для людей незнакомых с флотской терминологией хочу пояснить: «случайный отстой» -  это место где судно или караван судов, по непредвиденным обстоятельствам встали на зимовку и никто не может дать гарантию, что весенний ледоход не раздавит эти суда.
  Прилетев в Олекминск, я нашел диспетчера по флоту, который посадил меня в уазик с каким-то начальником, тремя рабочими и отправил к отцу. Ехать предстояло 60 км. по зимнику, проложенному по Лене.
Начальник оказался изрядным занудой. Он всю дорогу рассказывал, что для бригады из сорока человек во главе с Бабичевым А.К. это добровольная каторга. Каждую неделю он меняет 5 человек, не выдерживающих тяжелейших условий труда.
– Ты что думаешь, для тебя там папаша пионерский лагерь устроил? Сидел бы у мамкиной юбки, да пирожки трескал.
 Примерно на полпути я не выдержал и попросил остановить машину. Выбросив на снег свою сумку с вещами, я обругал начальника и пошел пешком. Тому ничего не оставалось делать, как извиниться передо мной и вторую половину дороги ехать молча.
Сейчас я понимаю, что для меня 15летнего мальчишки, отстой «Намана» в районе якутского села Хоринцы, ниже Олекминска, был просто игрой в партизаны. Но в то время я считал себя уже взрослым. Неделя жизни в теплушке, установленной на палубе баржи, в сорокаградусный мороз, было серьёзным испытанием. Спать приходилось  в ватниках. Посреди теплушки стояла железная печь, когда один бок нагревался на столько, что не возможно было терпеть, другой бок примерзал к стене теплушки и покрывался инеем.
 Вместо бани стояла брезентовая палатка на льду, со всех сторон заваленная снегом, чтобы сохранять тепло. В бане были выдолблены две проруби. Из одной, та, что выше по течению брали холодную воду, во вторую были продолблены во льду желобки, куда стекала грязная, мыльная вода. На огромной печке, сваренной из листового железа, стоял бак с кипятком. На льду были постелены деревянные щиты и еловый лапник, из досок сколочен полок, на котором можно было даже париться. На входе висела табличка с корявыми буквами, намазанными красной краской:

Баня
Архитектор - Бабичев А.К.
«Если моешься с мылом, то чай пьешь без сахара».
  С первыми лучами затуманенного морозом солнца, прихватив с собой ломоть хлеба и мелко порезанного, соленого сала, я брал отцовский дробовик и бродил по островам, где меня дожидались белокурые куропатки и глупые рябчики. Возвращался на отстой уже к вечеру. Добычу отдавал на камбуз, где работали вахтенные. Плотно покушав, брал огромную совковую лопату, забирался к Тук-туку в майну и помогал выгребать лед. Никто не знал настоящего имени молчаливого, постоянно о чём-то думающего Тук-тука, а прозвище дали потому, что он постоянно стучал. То молотком, то кайлом, то пешней. Он мог подняться ночью, взять аккумуляторный фонарь, кайло и полночи тукать в своей майне. На выморозке ему не было равных. Отец только ему позволял работать в неурочное время. Вся остальная бригада соблюдала чёткий восьмичасовой режим работы. В свободное время каждый мог делать все, что угодно, но если утром кто-то из звена, состоящего из 5- человек, не выходил на работу, без уважительной причины, дневная норма выработки разбрасывалась на звено. Если не выходило звено – отрабатывала вся бригада. Так было решено на общем собрании и записано в шуточном «Своде Законов» на огромном ватмане.

 В бригаде, которую формировали в середине декабря 1969г. из сорока человек на случайном отстое "Намана" остались до весны, меньше десятка во главе со своим бессменным начальником Бабичевым А.К. Остальные оказались по выражению начальника – слабаками и сбежали. Их замена происходила каждую неделю. Люди, просто не выдерживали полевых условий существования. Только сильные, преданные своему делу люди были способны выстоять в неимоверных условиях. Ни деньги, ни Слава вели их вперёд, а именно ответственность за порученное дело и Совесть настоящего русского Человека! Сорок судов было заведено перед весенним ледоходом за установленные ледорезы и спасено от гибели...

Фото автора:Перед ледоходом. Ледорезы из лиственницы