Майдан

(притча)

Чадили чёрные жаровни,
надрывно выл хор торгашей,
мычали в предвкушенье бойни
бычки, гонимые взашей,
ряды менял звенели медью,
гремел оркестр, орал баран, –
как улей, взломанный медведем,
гудел стотысячный майдан.
Я, ввергнутый в утробу рынка,
никак не мог найти ворот,
меня, как щепку, как соринку,
вертел людской водоворот.
Беспомощный, как вошь на блюде,
я вдруг завыл, как под плетьми:
«Где выход здесь?! Скажите, люди!
Идти куда?! Куда идти?!..»
И люди тут же набежали,
сжимая круг ещё тесней.
«Туда!» – сказала баба в шали.
«Сюда!» – сказал старик в пенсне.
И тут все зашумели разом
(так лес шумит перед грозой).
«Сюда!!» – орал торговец квасом;
«Туда!!» – торговец колбасой.
Как будто в тягостном кошмаре
стоял я, словно в жутком сне...
Но вдруг какой-то светлый старец
из толчеи шагнул ко мне.
Спокойно, не издав ни звука,
плечом раздвинул он народ
и подошёл, и взял за руку,
и молча потянул вперёд...
О, что за счастье быть ведомым!
Вцепившись в крепкое плечо,
идти хоть из дому, хоть к дому,
не беспокоясь ни о чём.
И он повёл меня сквозь гомон,
сквозь шум и звон, сквозь вонь и чад,
Да, это счастье – быть ведомым!
И я, старательно плеча
его из рук не выпуская,
шёл следом. Старец торопил.
Толпу тараном рассекая,
он вёл меня, мой поводырь.
Он был неласковым и строгим,
он подгонял, он понукал.
И я кормил его в дороге
и одевал, и обувал.
Я шёл, как баржа на буксире,
я был доволен. Мимо нас
тянулись лавки и трактиры.
И время шло за часом час.
Часы текли, как мёд сквозь сито.
Я видел, что старик устал.
Он на меня кричал сердито
и даже руку поднимал.
Но я терпел, не пререкался,
я нервы завязал узлом.
А он уж светлым не казался,
он грязен был и пах козлом.
Но я был с ним учтив и чуток,
терпел каприз его любой –
ведь я надеялся на чудо,
я всё ещё хотел домой.
И лишь когда сгустился вечер
и ноги налились свинцом,
я развернул его за плечи
и заглянул ему в лицо.
И обмер.
Лох! Глупец! Я должен,
я был обязан это знать!
Да я и знал, я чуял кожей,
лишь сам себе не смел сказать!
Я это испытал на деле,
теперь же убедился сам:
в слепое никуда глядели
пустые, мёртвые глаза...