Триста мертвых

Триста мертвых летело,
И не мертвых, но уже не живых,
Жить хотели, не знав, чем закончится дело,
Мало в мире, кто знал в лицо их.

Искаженных металлом,
И далекой, измученной, злой целиной,
Нажав на курок – попрощался ты залпом,
Чтоб семерки не встретились больше с землей.

«Неизвестные силы»,
Может молния вдруг ударила?
Да зачем же стоять у истоков могилы?
Не хотят знать причин кровавого зарева.

Где дурной тот русский?
Он, наверное, виновен во всем?
Сейчас, за минуту мы сляпаем снимок,
И его пусть накажут за это огнем!

Эх, что то не получилось,
Тот русский дурной, да совсем не дурак,
На лицо его только не добрая тень опустилась,
Сказал тихо: «Ребята, зря же вы так».

Тогда подождем мы,
Как у черного моря не помнят хатынь,
Так забудем навечно про этих мы триста,
Мир пусть оглохнет, ослепнет отныне.

«Угроза, угроза!»
Нам бороться с ней нужно как можно скорей!
И как будто бы в сердце вонзилась заноза
Сидит крепко теперь, и чем дольше– больней.

«Мир построим мы новый!»
Только вот кому старый совсем уж не мил?
И кто радостно машет «бумажкой суровой»
В надежде, что все уж вопросы решил.

А медведь не заметил,
Он такое «суровое», злое нытье,
Только взглядом задумчивым мрачно отметил,
Да встряхнувшись лишь разогнал воронье.

Эх, братки, жалко вас мне
Куклой быть суждено вам теперь,
Не осталось от правды и камня на камне
И от крови теперь не отмыть уж кистень.