На клочке невезения сытой земли

На клочке невезения сытой земли,
Стреляли в людей люди-псы.
Угощали обглоданной костью -
Полумертвую гостью.
Черви и мухи – изысканный смрад,
А в церкви  далекой  - сотни лампад,
Молитвы и боль, и голый король,
Исподволь выпускающий газы,
Давил но-шпой  имперские спазмы.
Метастазами прошлого как
Оргазмами Кобы –
Заполнялись утробы,
Уносились гробы.
На содранной коже,
Номер зеро солдата,
Рисовалась карта,
И слово уничтожить -
Придавало азарта.
Обсыкая кусты, они метили зону.
Проносили в церкви далекой икону,
Горели свечи могильным огнем,
Кто-то подумал, скоро бухнем,
Да закусим – им не претит,
Обращать живое в
Черный гранит .
И веселиться, во время резни,
Да болотных кикимор дразнить.
А утром снаряды - кормильцы босоты,
И залпом валютным отыграны лоты…
Заметались следы, поджимался хвост.
Их слава уходит в струпья корост,
В запредельную низость,
Покоренных вершин,
И разбиваясь о грани
Небесных турбин,
Обнуляется пеплом,
Гарью, чёрной дырой,
Коллапсирует в пафос,
Склерозной слюной.
И как сожженный пожарник
Меняет окрас.
Остервенело взирали на нас,
Как на существ низшей расы,
Таинственно – жадные, люди – псы.
Замученных ими  хрипит территория.
Их герои  передвижного крематория,
Содрогались и корчились, не от ужаса,
А от кукольной пустоты содержания,
И недержания отборной  ненависти,
Плавились как китайская пластмасса.