Созерцание влияний

          Туглов тихо вошёл в мастерскую. Его напарник Женька Алёхин сидел на верстаке, курил, разглядывая мангал, сваренный ими вчера для главного инженера.
- ЗдорОво.
- ЗдорОво. Опять опаздываешь…
- Да-а… – махнул рукой. – Всю ночь не спал, закимарил только под утро, да так крепко, что будильник не услышал… хорошо Танька разбудила, а то бы до обеда продрых…
- Бургин звонил – ждёт нас в подвале… живо переодевайся и пойдём, а то орать будет…
- А чего это он нас там ждёт, мы же ещё лестницу в гараже не доделали?..
- Не знаю, говорит, какие-то клетки будем варить…
- Что, зверей заводить решили?
- А Бог их знает, может зверей, может арбузы опять привезут – в прошлом году привезли, а куда разгружать не знали – разгрузили на склад в проходе, и мучились потом, скакали через них … ладно, пошли, а то орать будет…

          Спускаются в подвал, из глубины доносится пение: «Ай, брусничный цвет, алый да рассвет, али есть то место, али его нет…»
- Доброе утро, Олег Аркадьевич! Хорошо поёте…
- Есть такое дело… а ты почему опаздываешь?..
- Да ладно тебе, Аркадьич, не наезжай с утра, и так тошно…
- В следующий раз объяснительную будешь писать…
- Опоздал всего-то на десять минут…
- На десять опоздал, десять переодевался, десять плелись, курили-болтали, в итоге час набегает…
- Полчаса…
- Всё – довольно пререканий! Итак, сделаете три клети из уголка и рабицы, от пола и до потолка, от угла и до середины пролёта, вот до этой трубы… на всё про всё три дня…
- Да что ж нам тут удавиться что ли…
- Если не будете опаздывать и часто курить, успеете… сверхурочные оплачиваются… да, и с дверями – вот так: заканчивается первая клетка – дверь, заканчивается вторая – дверь, и так далее…
- У нас петель нету, и электроды «тройка» закончились, штук пятнадцать осталось…
- Всё, что надо получите на складе, Калинкин в курсе…
- А для чего это?
- Обезьянник – нарушителей дисциплины будем сажать… шутка… мусор собирать: сюда пластик, сюда стекло…
- А сюда?
- Сюда арбузы завезут…
- Я же говорил, арбузы!
- Машина будет через три дня – теперь поняли, почему такой срок?.. ай, брусничный цвет, алый да рассвет…
- Аркадьич, а размеры дверей? – крикнул вслед уходящему начальнику виноватый Туглов.
- Двести на девяносто!.. али есть то место, али его нет…

          Когда шаги и пение стихли, сварщики переглянулись, улыбнулись, Алёхин мимически передразнил руководителя, Туглов достал из кармана рулетку, сняли размеры…
- Ну, что пошли за аппаратом и материалами...
- Погоди, давай перекурим… мне с тобой посоветоваться надо… – Туглов полез за куревом.
- Я сигареты забыл…
- Угощаю…

          Закурили, выпустили первые затяжки… Туглов начал свой рассказ:
- Я почему опоздал-то – всю ночь в интернете просидел… как залезу туда, так всё – с концами… 
- Дурное дело не хитрое…
- Погоди, вот расскажу тебе… интересно, аж волосы дыбом… Ты про Содом и Гоморру слыхал…
- Ну, слыхал…
- Библию читал что ли?
- Нет, не читал, но слыхал – все, чуть что, сразу говорят «Содом и Гоморра», типа дурь какая-то…
- Точно дурь – блуд и разврат… А я Библию почитал… не всю правда, частично, в интернете… Так вот, Содом и Гоморра это города такие были в древности, жители которых достигли такой степени разврата, что Бог решил их уничтожить… и уничтожил… серным дождём, потом на этом месте Мёртвое море образовалось…
- А ты ничего не путаешь?..
- Может и путаю по мелочи, но в основном всё правильно…  Я к чему веду – ты наверняка слыхал – телевизор смотришь – рокера гнобят… блин, как его – всё время забываю – я такую музыку не люблю… ну, который писателю предложил интимную услугу так сказать, за то, что тот публично выражает непатриотические настроения…   
- Ой, Вов, да ну их в дугу! Они там все попереспались, а я за них должен переживать… встретил у нас тут одного – к генеральному приходил…
- Небось, денег просить…
- Не знаю чего он там просил, выходит из подъезда, я к нему, улыбаюсь приветливо – «здрасьте» – а он даже не посмотрел в мою сторону – морда клином, шляпа на бровях и почапал по бульвару…
- Сверхчеловеки – сыр с плесенью, устрицы, гламур…
- Интеллигенция… Ладно, пошли, притащим инструмент, материал и начнём работать, а то ведь он теперь будет ходить, проверять – придёт, а мы сидим – разорётся…

          Они сходили в мастерскую, на склад, принесли что надо, начали работать. Туглову не терпелось продолжить разговор – информационное напряжение выжигало его изнутри…
- Ну, всё, давай перекурим – уже видно, что работаем…
- Воду забыли – пить охота…
- Ой, блин, какая теснота… ужас!.. – не выдержал Туглов.
- Что? – не понял Алёхин.
- Посиди, я за водой схожу…
         
           Сходил, принёс воды. Алёхин попил, Туглов продолжил:
- Короче, история Содома такова: жили-были два еврея Авраам и его племянник Лот…
- Ты не правильно говоришь – надо Абрам – проверочное Абрамович…
- Правильно – в Библии написано Авраам – не перебивай, я и так с трудом слова подбираю…
- А чо ты жмёшься – шпарь нормально – по-нашему, по-простому…
- Не могу – дал себе слово – не материться…
          Алёхин расхохотался…
- Чо ржошь?
- Да вспомнил, как Толька Коротков курить бросал…
- А ну, расскажи, я это пропустил – или ещё до моего прихода было?..
- Не знаю, что его дёрнуло – решил бросить курить… день не курит, два, неделю, потом задыхаться стал, температура поднялась… я ему говорю, сходи к врачу, дурень – так ведь и кони двинуть можно, а он мне: ничего страшного – так всегда бывает, когда человек бросает курить, или какую другу дурную привычку, я в интернете читал – тоже любитель интернета… через неделю ваще труба: температура тридцать восемь и шесть, кашляет, задыхается, весь потный – ему уже Бургин как заорёт: а ну марш в поликлинику!..
- Да-а-а – Бургин может – сильный мужик…
- Короче, приходит Толька в больницу, сделали ренген, врач смотрит и говорит: да у вас, батенька, двустороннее воспаление лёгких… курите?
- Нет, три недели, как бросил…
-  А как долго курили?
- С семи лет…
- Сила воли есть, а вот ума… то-то я смотрю, мозги на снимке не отпечатались – бросать надо постепенно… сколько вы в день выкуриваете?
- Две с половиной пачки…
- Ого! Начните теперь с двух пачек, через месяц – полторы, через два – одну, через три ноль…
          Послышались шаги и пение: «Дайка я пойду посмотрю, как рождает поле зарю…»
- Шухер! Работаем…

- Молодцы… – Бургин похлопал Туглова по плечу. – Опоздание тебе, Володя, списывается… – посмотрел на часы. – Однако, обедать пора, друзья, убиваться не надо – вы мне нужны живыми… золотая рожь да кудрявый лён, я влюблён в тебя, Россия, влюблён…

          По очереди сунули свои харчи в микроволновку, начали обедать. Туглов не умолкал, Алёхин смотрел на него с недоумением, и слушал почти без интереса.
- Да ты ешь, Володя, ешь – вон сколько работы…
- Я ем, ем… да не хочу я есть! Слушай дальше… Идут они…
- Кто?
- Авраам и Лот… Авраам говорит: вот, дорогой племянничек, настало время нам с тобой разойтись: если ты скажешь, пойдёшь на право, я пойду налево, скажешь – налево, я – направо… Справа была пустыня, а слева этот самый Содом… Лот выбрал город – ну, сам понимаешь, в городе и торговля, и деньги, и развлечения – а в пустыне что – верблюжья колючка да верблюды с бедуинами?… Ну, вот, взять хотябы тебя – ты откуда у нас приехал?
- Из Нижнего…
- Новгорода?
- Тагила…
- А чо приехал? – а то и приехал, что в Москве лучше, и денег больше и интереснее – метро опять же… так ведь?..
- Ну, что-то около того…
- И Лот так же рассудил… тем более, что был он богат, со вкусом, юрист – при этом праведник… но праведник он был тихий, как теперь говорят, толерантный – не возражал, не препятствовал всеобщему разврату, не противился злу… и к чему это привело?
- К чему?
- К тому, что и жена его и дочери пропитались этим гнилым духом… и когда они бежали из города в пустыню, жена его затосковала по разврату, по роскоши, обернулась и превратилась в соляной столп, а дочери, кода они уже жили в пещере… Блин, как же трудно рассказывать – тебе, наверное, ничего не понятно…
- Да вроде понятно… и что, дочери…
- А дочери, боясь, что так и проживут с отцом всю жизнь и останутся без мужей и без детей, напоили его вином и по очереди с ним совокупились… и забеременели…
- С родным отцом?
- С родным отцом…
- Абалдеть…
- Инцест называется… Короче, сегодня ночью, я в интернете прочитал статью, где наши украинские братья по крови, так сказать, сравниваются с этим Лотом… теперь и ты видишь, куда они потянулись…
- Не вижу, куда?
- Да в тот же самый Содом…
- Ты же сказал, что там теперь Мертвое море…
- Это образно, понимаешь – весь запад сплошной Содом и Гоморра – там ведь у них, на западе, всё это узаконено: и в правительствах геи, и среди духовенства, и в школах, и в больницах, и в армии, везде – точно как тогда, в древности… Опять же, в интернете, читал переписку двух баб – одна в Париже – в девяностых отсюда смоталась, другая в Москве… та, что в Париже, видно, совсем замыленная сверхчеловечностью своей, эту нашу учит-лечит по полной программе, мол, вы там, в Азии, совсем дикие, нетерпимые, любви не понимаете, а мы тут, в Европе, продвинутые, толерантные, возвышенно-умные… а наша ей отвечает: а что мы должны терпеть, лесбиянство, гейпарады, педофилию – нет уж, мол, ешьте сами, хоть с гарниром, хоть без… а та ей всё своё гнёт: вот у меня подруга есть, у неё сын – замечательный молодой человек, интересный, утончённый, и поёт, и пляшет, и рисует, и красив ослепительно… короче, влюбился он, этот юноша, в какого-то там парижского дядьку, а тот его поматросил, поматросил и бросил – как же он переживал, как переживал – но потом, поехал отдыхать в Америку, и там встретил свою любовь – вышел замуж, живут счастливо… понимаешь, они уже там настолько замылились в этом мыле, что и не чувствуют ни разниц, ни границ, и такое враньё стоит – хоть топор вешай…
- Что, и дети есть? – Алёхин улыбнулся.
- У кого?
- Ну, у этого красивого парня с мужиком…
- Ну, что ты, смеёшься – откуда и куда? Вот представь себе, твоя Ирка вырастет, получит образование, поедет в Париж или в Лондон, и там женится на какой-нибудь хорошенькой парижанке, или англичанке, понятное дело, по любви и согласию… как рассудишь?
- Убью. – улыбка сошла с прокопченного лица сварщика.
- Э-э-э, брат, да ты совсем дикий, первобытный можно сказать – в тебе ни грамма терпимости… – теперь Туглов улыбнулся. – Нельзя тебя в Европу пускать, никак нельзя…
- А я и не хочу – мне и здесь хорошо, даже, вполне замечательно – я и телевизор почти не смотрю, и компьютера у меня нет – зато сплю, как убитый и на работу не опаздываю… Ладно, пошли работать – обед кончился…

          Работают. Первую клеть сварили, осталось чуть.
- Дверь сразу будем делать или потом?
- Потом – сразу три сделаем и навесим...
- Ну, тогда перекур… угощайся…
- Спасибо, я свои взял…
          Закурили.
- Да, Жень, я же не рассказал тебе про ангелов Божьих… Короче, посылает Бог в Содом Своих ангелов, чтобы они как следует разузнали ситуацию – действительно ли там так смрадно, как по слухам, и нет ли среди блудников праведных людей – не будет же Бог праведников убивать вместе с грешниками…
- Внешняя разведка… – со знанием дела кивнул Алёхин.
- Да… короче, разговор Бога с Авраамом я опускаю, а то, боюсь, не успею сегодня… итак, выяснили ангелы, что там смердит невыносимо как, и всего один праведник – Лот, приходят они к нему в дом и говорят, так, мол, и так, уходи иначе погибнешь вместе со всеми – не могу, говорит, у меня тут семья, имущество и вообще… а содомляне, тем временем, узнав, что у Лота гостюют прекрасные юноши, неземной красоты, собрались у его дома и орут:
- Выдай нам их, а не то мы твою халабуду в прах разнесём!
- Кого? – дуркует Лот.
- Юношей сих, мы знаем, что они у тебя…
- Не могу, по закону не могу… – он же юрист, законы знает, а закон гласит – ты в ответе за людей, которые в твоём доме приютились, говорит, – возьмите моих девочек – они ещё не пользованные…
- Нет, – возмущаются содомляне, у них нутро горит страстью, им закон пофигу – мы девочками не интересуемся – мы мальчиков любим… – Тогда взяли ангелы Лота, жену его и дочерей и перенесли за город – принудительная телепортация, так сказать – и говорят им, бегите и не оборачивайтесь, сейчас такое начнётся, мама не горюй, папа не кури… и вот, бегут они, и жена Лота вдруг затосковала по разврату и роскоши, обернулась и превратилась…
- Ты это уже рассказывал…
- Да? – а я уж и забыл… тогда всё.
- Всё?
- А что ещё?
- Ну, ты же хотел посоветоваться со мной – слушаю тебя, слушаю – всё про Лота, да про Европу, думаю, когда же он про своё-то начнёт…
- Да-да-да, вспомнил… видишь, у меня уже и память начинает глючить… ты, случайно, не знаешь, фамилию можно поменять? – знаю точно, имя можно, а я хочу и имя, и фамилию, и отчество…
- Не знаю – это надо в паспортный стол идти, а зачем тебе?
- Понимаешь, тесно мне… и в интернет по причине этой тесноты бегу – приду с работы, пиво попью, с устатку, поужинаю и за компьютер – как наркотик – но уже и здесь тесно стало…
- И когда у тебя это началось?
- Всё началось… щас скажу точно… м-м-м… да, точно, Витьке годик был, а Любкой Танька ещё беременна была… и что-то мне учиться захотелось, ужас как… представляешь?
- Нет.
- Понимаю… короче, выбрал институт – юридический – правозащитником хотел стать… но… – Туглов выдержал паузу, глядя куда-то в даль.
- Что, но? – не выдержал паузы Алёхин.
- Друг, Венька Колосецкий, служили вместе, отговорил, а он ещё до армии плехановский окончил, не лезь говорит в дебри, которые тебе не по зубам – иди в пищевой, туда поступить легче… короче, стал я готовиться, Таньке пока ничего не говорю, потом, думаю, когда экзамены успешно сдам, тогда и обрадую… Сдал экзамены, набрал проходной балл, купил цветы, шампанское, прихожу, так и так, мол, жена, радуйся – твой муж студент дневного отделения пищевого института – с голоду не умрём, даже если ты мне ещё десять детей родишь… а она вместо радости, как завоет, у меня аж сердце зашлось: это что же мы, шесть лет на одну стипендию жить будем?! – ты же обрекаешь нас на нищенское существование, да ещё десять детей ему подавай, и за живот хватается – ой-ой-ой… я перепугался, думаю, щас выкидыш будет, да с какими-нибудь осложнениями – всё-всё-всё, говорю, успокойся, завтра же пойду, заберу документы выучусь на сварщика и буду деньгу зашибать… Так я первый раз наступил на горло собственной песне, а потом и в привычку вошло – стоит только раз бебе слабину показать и всё – ты не мужик… что ни предложу – нет, так не хорошо, надо вот так… детей начну воспитывать она обязательно влезет – я запрещаю, она тут же разрешает… они и опаскудились, видят, что я недовольно смотрю, подбегут к ней за юбку ухватятся и давай противными голосами канючить, а она потакает… телевизор смотреть вместе не можем: ей интересно одно, мне другое… короче, донаступался я себе на горло до того, что стал задыхаться – куда ни тыркнусь, везде со всех сторон теснота давит… естественно, запил… чуть до развода не дошло – компьютер купили, в интернете прописался… но теперь мне и в интернете уже тесно…
- Ты уже говорил это… но получается, что первый раз ты на себя наступил не тогда, когда поступил в пищевой, а когда не поступил в юридический…
- В принципе, да, но это уже не имеет значения, ибо не умаляет тесноты…
- Ого, как сказал!
- А я тебе про что – у меня врождённая склонность к наукам, даже теперь ещё сам видишь нет-нет да прорвётся, а тогда меня просто жгло желанием учиться…
- Понятно, а почему тесно в интернете-то – мировая сеть?
- Там тоже полно всякого дерьма – то на порнуху нарвёшься, то на откровенное враньё… к тому же, после ночи глазения в экран, утром я плохо просыпаюсь, а на работу идти надо, и придумал я горячую ванну и холодный душ… напущу полную ванну горячей воды, лягу, попарюсь минут десять – хорошо, потом холодным душем обдамся – отлично, бодрость – готов к труду и обороне… Как-то пустил воду, лежу, балдею, она подходит:
- Что это ты повадился громыхать тут каждое утро? – а у нас ванна не чугунная, а стальная, тонюсенькая, сам знаешь, громыхучая…
- Извини, – говорю, – буду воду потише включать… – на следующее утро пустил воду вот такой струйкой – тоньше волоса, жду когда наберётся, даже ногу подставил, чтобы и этого слышно не было, лежу и думаю, так я на работу, точно, опоздаю… смотрю опять подходит с претензией:
- Кран гудит, невозможно как – уснуть не могу… – Вот что тут делать – вечно виноват, ничего своего не осталось – всё по её правилам и разумению? – а сегодня на работу бежал и мысль пришла: поменять полностью ФИО и начать новую жизнь… полностью с нуля, понимаешь, чтобы никаких хвостов за мной не волоклось – словно бы умер и опять родился – только холостым и сиротой…
- ХитрО… и куда ты с таким чистым ФИО?..
- Пока не знаю…
- То-то и оно… по-моему, ванну поменять и смеситель дешевле обойдётся… ладно, давай заканчивать, порожек добьём и на сегодня хватит – времени уже четыре часа…

          Сварщики переоделись, Туглов завязывал шнурки, Алёхин ждал. Скрипнула дверь, в мастерскую вошёл Бургин, с бутылкой водки и пакетом закуски в руках.
- Вовремя я, однако – ещё минута и разминулись бы. Разливай…
- А повод – трудовой подвиг? – улыбка Алёхина обнаружила золотую коронку клыка.
- И это тоже – я вами очень доволен, ребята – спустился в подвал, посмотрел – молодцы, порадовали старика… но ты, Володя, всё же постарайся впредь не опаздывать – не люблю я расхлябанности…
- Постараюсь…
- И есть ещё один повод, друзья – мой сын, Игорёк, Игорь, на войну убежал… добровольцем… свободу себе дал, мужики – ах, как я его понимаю… мать, жена, сестра, все в шоке, в трансе, до истерики… а я им горжусь… я ведь тоже десантник и Родину люблю до смерти…
- А если погибнет, не дай Бог, конечно? – Туглов сочувственно сморщил лоб и собрал брови в единую линию.
- Ну, значит так Богу угодно… во всяком случае, не от пьянки или заразы какой, а по высшей категории – на поле брани, за Отчизну и други своя... Ну, давайте – за победу – чтоб Россия была чистая и сильная – мы мирные люди, чужого нам не надо, но и своё не отдадим, и раз уж так получилось, извините, господа, мы вас победим – так победим, как вы и не ожидаете… За победу, друзья, за нашу победу…  – выпили, огурцами хрустят. – А теперь тихо-тихо, душевно-душевно, как Коля Расторгуев – так, чтобы каждый колосок, каждую берёзку… – глаза его увлажнились, заискрились, голос дрогнул. – Полюшко моё, родники, дальних деревень огоньки, пой златая рожь, пой кудрявый лён, пой о том, как я в Россию влюблён…
          Туглов смотрел на Бургина очарованно, с какой-то просветлённой задумчивостью…
- Я всё понял… – шёпотом произнёс он, Алёхин подмигнул ему в знак одобрения.
- А я не понял… – Бургин достал сигареты, закурил.
- Завтра мы ещё больше сделаем, Олег Аркадьевич…


05.09.14
16:26