Конец восьмидесятых

                1.
В буфете Ярославского вокзала,
от ярости не видя ничего,
измученная женщина терзала
беспутного пьянчужку своего.

А он стоял,мыча и ухмыляясь,
качаясь,как былинка на ветру,
и в грудь стучал:
- Ну,виноват… Ну каюсь!
Ну,отцепись, не то сейчас помру!..

Вокзал глядел,шумел,шутил,смеялся.
Крутил толпу живой водоворот.
Там кто-то пел, и кто-то целовался,
тут кто-то плакал, и наоборот…

И поезда гудели,голосили.
И новые неслись по их следам.
И мне казалось, будто вся Россия
спешила к этим дальним поездам.

А женщина,забыв про электричку,
сидела над уснувшим мужиком,
с лицом, как догорающая спичка,
подёрнутая  сереньким дымком.

2.
Развернулась торговля умело –
в гастрономах и точках иных
понатыкано винных отделов,
коктейль - холлов и прочих пивных.

Здесь с утра,вожделея и млея,
в предвкушеньи желанных минут,
ратоборцы «зелёного змея»
обречённо и сонно снуют.

Студиозы,бичи,работяги ,-
целый день кружит шумный шалман.
Позабить бы все эти бодяги,
да нельзя, у торговли – финплан.

В девятнадцать часов закрывают
продавцы свой доходный отдел.
А кому-то опять не хватает,
кто-то снова ещё не доспел.

Ничего,спозаранку нагонят.
Соберут на двоих,на троих,
и под «мухой» опять профилонят,
все заботы свалив на других.

Вожделенно и доблестно вмажут,
до того,что «ме» и ни «бе»,
и кому-то чего-то докажут,
а быть может, схлопочут себе.

И тогда лишь,тихи и гонимы
(каждый чёртом незримым храним),
побредут они, как херувимы,
к страстотерпящим семьям своим.
 
              3.
           ОЧЕРЕДИ               
Толпы,скопища.орды у винных магАзинов
(всенародный позорный, трагический «SOS!»)
Половецкий набег? Чингисханова Азия?
Возведённое в ранг правоты безобразие!
Столько страждущих вряд ли видал и Христос.

…Два часа.
В двери ломится рать оголтелая .
Милицейский патруль героически смят.
Всё сгодится: сухое, креплёное, белая…
Вопли, визги, проклятия, мат – перемат…

Там кого-то бутылкой по кумполу тюкают .
Тут алкаш голосит – не хватает рубля.
Осторожный гомсек пэтэушника щупает,
обещая любовь, и бутылку суля…

И глядят иностранцы на это позорище
(«Полароиды» щёлкают – воля дана! ),
и в довольных очах ожиданье: а что ещё
для потехи представит им эта страна?

Что ж,Россия,
за всю нашу жизнь невесёлую,
за содеянный нами самими бардак,
за потерянный стыд,срамоту эту голую
претерпи и насмешки заморских зевак.

Боже мой,
что мы сделали с бедною Родиной!
Это - словно бы детям
родимую мать
извращённым садистам,
похабным уродинам
на позор и насилье
по пьянке отдать!

А из «Чайки»,
летящей в лихом одиночестве,
пребывая пожизненно в жирном раю,
продувное  какое-то «ваше высочество»
равнодушно взирает на драму сию.

Что ему эти наши голгофы воочию,
этот вечно чего-то хотящий народ?
У него королевски устроены дочери,
и внешторговец сын за границей живёт.

Что же нам баррикады устроить в Сокольниках,
Пресню пятого года, в конце-то концов,
чтобы «слуги народные» не к «алкоголикам»,
а к народу,к Стране повернулись лицом

А пока...
Иностранцы, до зрелищ охочие,
нас снимают…
Чиновная «Чайка» бежит…
И куда ни посмотришь – огромная очередь
(в ГУМе, в ЦУМе,
в паршивой столовке на площади…)
от позора и горя
мятежно дрожжит.

      4.

" ЧАСТНЫЙ СЕКТОР"

В частном секторе
властвует «бизнес» -
входит в полную силу базар.
Только цены дики
и капризны,
не подступишься –
экстра – товар.

В вёдрах, ящиках, сумках, корзинах
фрукты – овощи манят, зовут.     
Через месяц лишь к нам в магазины
«идентичный» товар завезут.

Завезут. Набросают навалом:
грязь,ботва, - отвратительный вид.
Ну,в каких непригодных подвалах
«Овощторг»  эту зелень хранит?

Поглядишь на томат и капусту,
у прилавка с тоской постоишь,
чертыхнёшься: чтоб было вам пусто! –
и опять на базар поспешишь.

Где в порядке и лук, и картошка,
где уйти вам пустым не дадут,
где «данайцы» за лишнюю трёшку
вам и душу свою продадут.

5.
         ПРЕДЧУВСТВИЕ
               
Нам осталось недолго жить,
нам осталось недолго ждать,
над судьбою своей тужить,
всякой падали угождать.

Путь наш будущий зол и сер,
как в истории многих царств.
На развалинах СССР
встанут тысячи государств.

Вижу, вижу во тьме времён –
ждут нас смута, развал, сума.
Но,быть может,всё это сон,
может,сам я схожу с ума?

Без надежды и без любви,
озверев от лихих забот,
захлебнётся в своей крови
потерявший себя народ.
                6.09. 89 г.
 
6.
          К А М Н И

В  шумящей толчее вокзальной,
у входа в пассажирский зал,
старик с запавшими глазами
степные камни продавал.

В одной руке держал лукошко,
в другой вертел литой пятак
и бормотал:
-А вот картошка!
Отдам её почти за так.
Она особенного рода!
На ней земля и кровь видны.
Она не с  сада – огорода,
она … окопная… с войны!..

Мерцали очи,словно угли.
Слеза светилась в бороде.
И будто подлинные клубни,
он тихо гладил камни те.

Смотрел народ неоднозначно,
пытаясь тайный смысл понять,
и кто молчал, а кто судачил,
а кто-то щерился, как тать.

-Ведь это ж, братцы,сумасшедший!
Его б скореича скрутить,
не то возьмёт голыш покрепче,
да и почнёт по мордам бить!..

И вот милицию позвали:
мол,разберись-ка,старшина!
И старика куда-то взяли.
И снова в зале тишина.

Но стало душно,как в предгрозье.
И было некуда уйти.
Лишь каменный тяжёлый воздух
теснился в сжавшейся груди.

Сидели люди как в потёмках,
не поднимая жалких глаз.
И плакал чей-то ребятёнок
за всех за нас,за всех за нас.

7.

ВОЗВРАЩЕНИЕ " АФГАНЦЕВ"
               
Под крылом исстрадавшийся Афганистан.
В облаках продирается «Чёрный тюльпан» -
смертный Ангел Господень,
посыльный судьбы.
Что несёт он сегодня?

Да всё те же гробы.
Третий… пятый…
семнадцатый…
двадцать седьмой.

Возвращаются наши ребята
домой.

Так встречайте, родные,
встречайте же их,
долгожданных мальчишек своих дорогих.
Ах,какие они ещё все молодые,
ах, как пусто и горько на свете
без них!

У отца прядь седая упала на лоб.
Мать,крича и рыдая,
всем телом на гроб…
Холод мёртвого цинка –
не открыть, не согреть…

-Покажите мне сына!
Я хочу посмотре-е-еть!..

И опять над слезами и пеплом Афгана,
над землёй, изнемогшей от боли и ран,
сам как кровоточащая рана,
перегружено кренится
«Чёрный тюльпан».

Затаённо и мрачно вздыхают пилоты,
хотя нет ни на ком из них доли вины.
Просто служба такая, такая работа, -
перевозчики мёртвых,
Хароны войны!

Так встречайте, родные,
встречайте же их,
ненаглядных сыночков своих дорогих!
Все такие красивые, все молодые,
им бы жить!
Только смерть всё решила за них.

Мы уходим…
Прощай и прости нас,
Афган!
Ты судьбою навеки
нам в спутники дан.
Ты учил нас надеяться,
верить, любить,
и тебя никогда
из души не избыть.

Мы уходим.
Дорога до дома близка.
Но плывут над сожжённой землёй
облака.
И сквозь облачный,
щёлочный смертный туман
всё нам чудится призрачный
«Чёрный тюльпан».

Переходим границу по графику точно.
Перед встречей с Отечеством
каждый притих.
Поцелуи… цветы ,..
Мир надёжный и прочный!

Только мёртвые наши
вернулись досрочно.

Но как пусто и горько
сегодня без них.