Врачебные истории, Любовь и хирургия

 

   Я всегда с глубоким уважением относилась к хирургам, к их рискованному, тяжёлому и опасному труду. Не зря во времена Асклепия в Древней Греции  к занятиям хирургией допускали  после серьёзного  испытания. Человек должен был в полной темноте подземелья найти выход из лабиринта, пробравшись мимо шипящих, правда, неядовитых, змей. Только самые отважные и решительные могли претендовать на звание хирурга.
   И в наше время к личности оперирующего врача предъявляются особые требования. Скажу честно: я не находила в себе нужных качеств для этого занятия.
 И, тем не менее, однажды мне пришлось вполне серьёзно ассистировать на операции. Впечатлений хватило на всю жизнь!
  Дело было  в первые годы работы на БАМе в период летних отпусков. Поздним июльским вечером я находилась в стационаре, куда меня вызвали к одному из своих терапевтических больных. Сделав назначения, я собралась идти домой, но в дверях столкнулась с мужчиной. Он был крайне встревожен, бледен, и просил меня срочно помочь его тёще.
 - Её порезали! Доктор, быстрее, пожалуйста! Это не так далеко.
Он назвал адрес и исчез. Хирурга поблизости не оказалось.
Я, долго не раздумывая, взяла свой чемоданчик, прихватила ампулу промедола из специального шкафчика и вышла на улицу. Там стояла кромешная тьма и сырость после проливного дождя. Нашей медицинской машины на месте не было, зато стоял чей-то уазик. Я объяснила водителю чужой машины ситуацию и попросила подвезти меня. Он согласился, и уже минут через семь мы были на месте. Шофёр остался в кабине, а  я в темноте прошла по узкой дорожке к домику. Дверь была распахнута, комната ярко освещена. Передо мной предстала необычная картина. Посредине комнаты на кухонном столе лежала на спине  полная женщина лет пятидесяти с оголённым животом внушительных размеров. Она охала и причитала: « Ой, я сама виновата! Не надо было мне так говорить».
  Я несколько успокоилась, видя, что женщина в сознании, и явных признаков кровотечения не наблюдается. Внимательно осмотрела живот, обнаружила в левом подреберии свежую резаную рану длиной чуть более сантиметра, не кровоточащую. Она показалась мне совсем несерьёзной. Попутно собирая анамнез, я спросила, кто же  посмел нанести ей ножевое ранение.
 И тут услышала со стороны: «Это я». Оглянувшись, я увидела мужчину, сидящего поблизости от меня на табуретке. Странно, что до этого момента я его совершенно не заметила, увлечённая осмотром пострадавшей. Он был слегка пьян и несколько удручён произошедшим. Только теперь до меня дошло: в доме нас трое. И этот мужчина недавно сознательно ранил жену. Мне стало как-то не по себе. Я строго попросила его выйти, и он послушно вышел на улицу. К этому времени подоспела милиция, задержала его, а я, после оказания первой помощи пациентке, доставила её в наш стационар.
 Близилась полночь.
 Операционная бригада была уже готова: хирург, анестезиолог и операционная медсестра. Все молодые, но вполне опытные. Считая, что я своё дело сделала, собралась уйти домой. Однако меня упросили ассистировать хирургу, так как больше было некому.
  -Ребята! Да вы что! Я же терапевт, даже забыла, как обрабатывать руки  перед операцией!
- Ничего! Помоемся вместе. А потом тебе придётся только держать крючки - ранорасширители, чтобы хирург мог оперировать в брюшной полости.
Им уже было ясно, что ранение проникающее.
  И наступила незабываемая ночь. Больной дали наркоз, и операция началась. Хирург сделал срединный разрез брюшной стенки. Я стояла на подставке из-за своего небольшого роста, держала крючки, раздвигая края раны. Никогда не думала, что столь простое дело может оказаться таким тяжёлым! Живот напоминал гору подкожного жира, который мешал добраться до собственно брюшной полости. Я изо всех сил боролась с этими жировыми накоплениями, стараясь обеспечить оперирующему хирургу обзор. Он сумел-таки добраться до кишки, ушил рану в ней. А до этого ему пришлось внимательно последовательно просмотреть все петли кишечника, уложив их затем на своё место. Всё это заняло довольно много времени. Когда, наконец, рана кишки была ушита, а с меня сошло семь потов от напряжения, казалось, операция близится к концу. Но не тут-то было! При контрольной ревизии брюшной полости в ней обнаруживалось скопление свежей крови, а источник кровотечения врач никак не мог найти.
 Анестезиолог вышел на несколько минут из операционной, а когда вернулся, воскликнул: « Ого! Да она не дышит! Была Сима, и нет Симы…»
Наша пациентка имела редкое имя- Серафима. В эту минуту я горько пожалела, что согласилась на эту авантюру с участием в операции.
 К счастью, дыхание больной быстро восстановили. Хирург, не теряя самообладания, терпеливо искал, откуда идёт кровь. Я уже полулежала на оперируемом животе, из последних сил растягивая края раны. Напротив меня на стене висели часы, и показывали они четыре часа утра. Столько же времени мы стояли за операционным столом, а до завершения операции было так же далеко. Наконец, врач нашёл повреждённую межрёберную артерию, которая плотно прилегала к ребру. Далее он приложил немало усилий, чтобы перевязать её. Часовая стрелка медленно ползла к шести часам утра.
 Слава Богу! В брюшной полости сухо, и я свободна! Хирург ещё остался накладывать последние швы на кожу, анестезиолог – выводить больную из наркоза. А я не вышла, - выползла по стеночке в предоперационную и упала на стул. Пока мне не принесли чашку кофе, я не смогла идти домой.
  -Да чтобы я ещё когда-нибудь…!  Про себя зареклась я.
  Наша пациентка успешно поправилась. На суде всячески защищала мужа. Выяснилась и причина инцидента. Супруги разделывали тушу поросёнка. Нож оказался тупым, и Серафима посетовала: « Небось, своей первой жене ты бы нож наточил!» Подвыпивший муж тут же доказал, что нож достаточно острый.
 Учитывая искреннее раскаяние мужчины, позицию потерпевшей и положительную характеристику с места работы трудяги - лесоруба, суд дал ему год условно.
 Семейная жизнь вошла в привычное русло: Серафима работала посудомойкой в столовой, её муж с бригадой валил лес в тайге, уезжая туда вахтами по две недели.
 Однажды он вернулся домой досрочно и застал у жены любовника. Тот оказался из колонии поселения, которая с недавних пор появилась на окраине посёлка. В гневе лесоруб, не тронув и пальцем Серафиму, хотел набить сопернику морду и вышвырнуть из дома. Однако мужчина заявил: « Ну, нет! Пусть Сима решает, кто из нас должен с ней остаться, а кому уйти!» Муж в растерянности взглянул на жену, а та, недолго думая, быстро перешла в наступление и  припомнила, как он ударил её ножом: « А что я от тебя хорошего видела? Уходи!»
  Сочувствуя отвергнутому мужу, который тяжело переживал разрыв, руководство леспромхоза выделило ему для проживания полвагончика, как ценному работнику.
 А у Симы наступил медовый месяц. Новый избранник, насидевшись в тюрьме, жаждал семейного уюта и тепла. Встречал любимую с работы. Но вскоре его опека стала раздражать женщину.
  К примеру, если она по привычке задерживалась после смены с подружками за бутылочкой винца, он приходил за ней, ласково напоминая, что у них теперь семья, и надо идти домой. Или, когда Сима в разговоре употребляла крепкое нецензурное словцо, новоявленный супруг укоризненно говорил ей: « Дорогая! Нехорошо так выражаться!»
Вскоре женщине изрядно надоели попытки перевоспитать её. Но чаша терпения переполнилась в день, когда он принёс ей свою мизерную зарплату.
Тут уж она полностью осознала, что потеряла, а что приобрела. Решение пришло мгновенно. Она немедленно выдворила сожителя обратно в колонию поселения. А вскоре к Серафиме вернулся её законный муж.
  Невзрачная внешность, бесформенная фигура, невысокий интеллект, а, поди ж ты, какие нешуточные шекспировские страсти разыгрались вокруг этой немолодой женщины!
  Но для нас главное, что мы спасли её жизнь. И мне крупно повезло встретиться на вызове с таким покладистым преступником. На подобные происшествия положено выезжать вместе с милицией.

      19.08.2014г