О, сомелье Синюшкиных колодцев...
но не всегда идёт навстречу слуху,
тоскующему в вязкой тишине.
На пальцах звука — кольца и соцветья:
позвякивают, сталкиваясь медью;
но ноты — ни на йоту не шумней.
А в волнах — ни на грамм не больше йоду,
а в водах — ни на шаг не больше броду;
в Синюшкином колодце ночь легка...
И плоть легка, легка и эластична,
и птичья птеродактильность — пластична:
у звука удлиняется рука...
Она когтит подбрюшье концертино,
и слуха разрастаемую спину
брезгливо дегустирует врасскрёб...
И слух, в своём исчадьи звукожажды,
возьмёт да и заполнится однажды
поджарыми телами дядей стёп...
В колодце ночь легка и неподъёмна,
и окоём сокрыт, где не поём мы,
а — моцартами воем на луну!
И тянет слух —
с небес —
немую руку
и пробует изысканную мУку,
что подали к элитному вину.
11 августа 2014 г.
Свидетельство о публикации №114081108807
Что мы рукоплескать обязаны
Тут присутствует волшебство, которое так поражало Василия Розанова в способности Гоголя, так приставлять известные всем слова друг к другу, что получалась какая-то магия в восприятии этих новых сочетаний.
Вячеслав Сивов 27.02.2026 18:20 Заявить о нарушении
Это очень трудное для понимания стихотворение, затрагивающее всегда животрепещущую для меня тему: о ЗВУКЕ, о примате звука.
Мне даже самой не всё ясно в этом стихе, знаю только, что Синюшкин колодец для меня - это звук, фонетический звук, он затягивает и уже не отпускает, это магия, чрезвычайно властная, колдовская, первобытная, о силе которой мы совершенно забыли, оборвав тем самым очень важную пуповину связи с макрокосмом.
Забирова Ольга 02.03.2026 13:41 Заявить о нарушении