Август

В законные права вступает третий брат.
Он лету жизнь продлит и лето похоронит.
За счет ушедших прочь двух месяцев богат
и в августейший сан вознес себя на троне.

Он побродил уже средь неприступных чащ.
Пшеничные поля дыханьем жег горячим.
Успел и ткань реки, морщинистой, как плащ,
прогреть насквозь до дна, до илистости рачьей.

И жирный к небесам подвешенный ломоть
пылающе слепит – он августу в подмогу.
Безжалостно спалив доверчивую плоть,
замысливает сжечь всю зелень понемногу.

У августа свои претензии к листве.
Июль над ней дождил, а он жарою сушит.
А та себе шумит, с гармонией в родстве,
и тенью вековой спасает наши души.

Раскрасит он вовсю цветочной пестротой
долины и холмы, и пойму луговую.
Как щедр его мольберт! Как нежен каждый слой
искуснейших мазков, набросанных вслепую!

Но скоро обмакнет в другую краску кисть
и охрой полоснет размашисто по веткам.
Шуми, листва, шуми, да только не гневись.
Такая жизнь – кто цвел, покровом станет ветхим.

Хоть дни еще светлы и дышит ночь теплом,
звенящим стрекотом пронизана сверчковым,
но осень ждет уже и, стоя за углом,
готовит золотом расшитые обновы.

И запах сентября одарит новизной.
Как пальцы пробегут умелые вдоль клавиш,
прохладные дожди, сметя последний зной.
Тогда еще на год ты, август, нас оставишь.