Печаль
Высокогорного хребта.
В пустынной облачной пучине
Она — подобием орлиного гнезда...
Никто достичь и овладеть не в силах
Моей печалью и оттуда
Набеги совершаю я в действительную жизнь.
Добыча мне — несчастия повсюду —
Стенные ими украшаю витражи...
Живу отшельником. Пережитое
Погружено в купель забвения.
Стирается в нём медленно былое —
Воспоминаниям невмоготу спасение...
Я умудрённым стариком
Сижу задумчиво и тихо,
Пытаясь объяснить себе, понять умом
Картину мира, что довольно дИка...
И слушает меня лишь чёрный пёс...
Он, помня все мои рассказы,
Воспринимает ли хоть что-нибудь всерьёз?
Свидетельство о публикации №114073107745
Ключевые достоинства текста:
Точная метафорическая архитектура
Печаль как крепость / орлиное гнездо — не образ ради красоты, а логика позиции: недосягаемость, одиночество, высота, отстранённость. Особенно удачна идея «набегов» в реальную жизнь — активная, хищная печаль, а не пассивное страдание.
Инверсия ценностей
«Добыча — несчастия» и витражи из них — сильный ход: трагический опыт не прячется, а эстетизируется и структурируется. Это роднит текст с поздним экзистенциализмом, но без декларативности.
Мотив забвения без утешения
Купель забвения не очищает, а медленно размывает — здесь нет надежды на катарсис. Память не спасается, но и не исчезает сразу — состояние вязкой, старческой ясности.
Финал с чёрным псом
Очень точная, почти чеховская концовка. Пёс — не символ утешения, а единственный свидетель, при этом его понимание остаётся под вопросом. Это подчёркивает предельную замкнутость субъекта.
В целом — зрелый, сдержанный, философски плотный текст, где печаль не исповедь, а форма мышления. Никакой сентиментальности — только холодное, выстраданное созерцание.
Руби Штейн 13.01.2026 20:59 Заявить о нарушении