Пиит

Стихи - это тоже проза,
урезанная до маразма.
В душе поэта заноза,
или крышка от унитаза?
Слова, как прозрачные окна,
из каждой квартиры своё.
И в общем то, что угодно,
дрожащее остриё.

И врут, что стихи приходят
вслед за юною музой,
стихи рождаются в муках,
в сгорающих Сиракузах...
Бессонные ночи листая,
поэт на краю у бездны.
Иначе не представляю,
величие всё исчезло.

Трава под снегом пожухла
и так бередит его душу,
что от тоски среднерусской,
рифмы рвутся наружу.
Любимая смотрит устало
в ином направлении нежели
где солнце в окнах пропало,
и строчки нестройные лезли...

Версификация, словно
недуг, обуЯвший пространство
и тянет сложить слово к слову
и выпить это лекарство.
И немоту обесточить,
обескуражить и выжить,
вселенскую нашу неточность
логичностью обездвижить.

Пиит наклоняется лихо
над промокашкой чернильной
и синюю дробью пунктира
врубаются вирши в суть мира.
И мир в облаках и в сутанах,
в спецовках, костюмах и рясах,
цитирует сутты гортанно,
под лиры и контрабасы.

И нет ничего громогласней
мужской дактилической рифмы,
когда анапест, амфибрахий,
да так, чтоб даже охрипнуть.
Когда ситар в фул-дисторшн,
когда звукоряд на подъеме,
стихи, это вам не проза,
Стихи, они все объёмны.

Они помогают проснуться
от рабского православия,
под идиотизм не прогнуться,
и выбрать уже, что прославить.
Найти себя в этом мире
и выразить идентичность.
Направить внутрь свою силу,
и осознать свою личность.

И выгнать бесов дурмана
из головы и из тела,
пусты пусть порой карманы,
дороги душе хотелось.
Стихи, это та же песня,
вернее её половина,
над миром песня пролейся,
залейся в его горловину.

Лети над хребтами и морем,
в межзвездном кружись пространстве
и над земной юдолью,
будь настоящим лекарством.
От клетей и заточения,
от сосредоточения боли.
Стихи, это мироточение,
иконы под алкоголем.