***

Они внезапно очень шумно поругались,
Когда еще и солнце не совсем взошло,
За ними бесы видимо толпой тогда погнались,
Или расстаться просто время им пришло.

И джентльмен тот в котелке и черном фраке
Сказал, поморщась, и, крутя свои усы,
Вы знаете, что я руки не подал бы собаке,
И в ярости не разобью об пол свои часы.

И я скажу с позиции своей принципиальной,
Что я к Вам в жизни больше ни ногой,
Ни для кого не станет это откровенье тайной,
Вы ветрены, сударыня, так как никто другой.

Она расплакалась и просто разрыдалась,
Катились слезы из прекрасных ее глаз,
Я извините и простите, просто Вас боялась,
Об этом с сожаленьем пожалела я не раз,

И если Вы меня теперь осудите так строго,
Я буду только убиваться ночью при луне,
Я умоляю Вас, прошу, простите ради Бога,
И будьте Вы великодушны все ж ко мне.

Но он ушел,  она одна совсем осталась,
Мелькнул тогда стальной кинжал в ее руке,
Недолго жизнь ее на кончике кинжала трепеталась,
Когда душа и тело пребывали там на волоске.

Вот так она  со своей жизнью распрощалась,
Причиной стала ссора, только лишь всего,
Когда людьми бы людям многое прощалось,
Тогда друг друга люди бы любили все до одного.
***