Север Прошлое

Прошлого много холодных портретов. Сколько увидеть способны сейчас мы – странные, разные, мерзкие, бледные. В общем-то… толком и без лица? Мы без вопросов – но с кучей ответов, морщимся, живы, но безучастны, с сердцем твердеющим, с мыслями вредными – мёртвые куклы живого Творца.

Утром темно, как в гробу или склепе. Где выключатель? На ощупь ищи. Кофе заварен – едва растворился. Холодно, надо куртку одеть.
– Ты не мечтаешь?
– Мечтаю, о хлебе. Помнишь ты кашу… и чай или щи?
– Помню. И воду. Мог тёплой умыться. Кто тебя дёрнул вдруг память задеть?
Лают собаки – пушистые стали. Сколько сидим тут? Уж месяца два. В нарты положим тяжелые шкуры – термос и кофе, и мигом – вперёд. Как надоело! Бараки, сараи… ждём, когда ангелы душу возьмут. Только начальник кричит "Самодуры! Да за такими прийдёт только чёрт!"
Руки холодные, пальцы немеют… снег набивается, липнет к ногам. Молимся вечером "Боже, за что так? Мы же не толком… ну не грешны!". Ветром колючим не то, что бы веет – прямо заносит в лицо и глаза… вожжи из рук выпадают уставших – бледные лица почти что страшны.
Вечер/не вечер… часы по минутам… катятся в гору пустые недели. Ночь по пол года уж так надоела! Солнца и неба не видно давно… Снег и норд-ост уж порядком опутал. В этой холодной, пустой цитадели наши палатки снесёт то и дело. В час или два, может, выпьем вино…
Утром всё так же. Темно и противно, страшно и мерзко, и живы едва ли. Ветер в ушах заплетается в сети – где-то проходит метель стороной. Память растлеет – отрывки из гимна, как нас сюда всей семьёй провожали. Только средь мыслей одна нас всех встретит – может… когда-то… вернёмся домой.