Сказ о Тимофее

Жил я, жил, не торопясь.
Карта, правда, шла не в масть,
Но что толку слёзы лить:
Погадать решил сходить.

У цыганки бородавка,
За щекой лежит табак.
"Ну, садись, милок, на лавку.
Я раскину, где и как.

За тузом валет винновый.
Да, расклад, дружок, бедовый…
Тут ещё шестёрка ниже,
Долговую яму вижу…

Точит ножик ярый тать.
Да, пора тут помирать…
Нет, постой-ка, эта треф
Через черву, бубну дев

Посулила избавленье,
Капитала накопленье.
Вот и скорая дорога,
Подожди, дружок, немного:

Будешь ты любим, богат -
Карты правду говорят!
Золоти цыганке ручку,
И развеются все тучки!"

Заходил к ней сам не свой,
Вышел с ясной головой.
Радость душу согревает,
Наперёд когда ум знает!

Барин тут нагнал на бричке
И нагайкой по привычке:
"Что, мол, быдло и нахал,
Долго шапку не ломал?

Почему не платишь в срок,
Тимофей, ты мне оброк?
В яму кинуть? Заковать?
Батогами наказать?"

Что тут скажешь, он хозяин,
С душой чёрною, как Каин,
Молодым сгубил он брата,
Чтоб несметно стать богатым…

Ну, а мне пощады ждать -
Легче по небу летать…
Или в рыбу обратиться…
Или просто удавиться!

Так я рассуждал тогда.
Вдруг нагрянула беда,
Тут как тут лихие люди -
Не на жизнь тут схватка будет!

Начал я отпор давать,
А хозяин мой бежать.
От беды не убежать -
Вот остался он лежать…

Всё до нитки обобрали,
Ручки, ноженьки связали,
На обочине лежит
И от страха он скулит…

Если ты родился трусом,
Будешь сам себе обузой.
Если б мне чуть-чуть помог,
Заломал бы я их, смог!

Ну, а так как ты не бился,
Тать весь на меня свалился,
Отходил бока дубиной
И связали дурачину…

В своё логово ведут,
Спуск сейчас, подъём, и крут.
Очи мне позавязали,
Долго по лесу плутали.

Но я выучил урок,
Что любой дороге срок.
Вот и кончилась дорога                У бандитского порога.

Сняли с головы мешок:
"Заходи скорей дружок."
Там и вовсе развязали,
Думку думать наказали:

"Или будешь с нами ты,
Или голова в кусты.
Ты не праздновал, брат, труса,
Боя сладость ты отведал вкуса.

Мы же, брат, не душегубы.
Были просто лесорубы,
Но срубили дуб как глыбу,
И за это нас на дыбу.

Избивали, ноздри рвали,
Едва душу не забрали,
Но сподобил милый Бог -
Как-то нам бежать помог.

Вот теперь лесное братство,
Забираем мы богатство,
Но не губим мы людей.
Вот и ты, брат, не злодей.

Кушай с нами, не стесняйся,
К братству присоединяйся!
Все мы спины свои гнули,
А теперь идём под пули.

То, что наше, лишь берём,
Бьём по барину рублём!
Нищим, бедным помогаем.
Так живём и бед не знаем!

Призадумался Тимоха,
Улыбнулся: "Что ж, не плохо!
Ведь была дорога прямо
В долговую сыру яму…

Пусть теперь его ярмо
По себе живёт само!
Ну и что, что все лихие,
Люди видно не плохие."

Шапку Тимка оземь кинул.
Чем не жизнь, не жизнь – малина!
Покатилось всё так гладко,
Ел и пил Тимоха сладко.

На боярина ходил,
Чуб тягал и морду бил!
И убогим помогал,
Бога чтил и меру знал.

Так проходит год, другой.
Вновь выходят на разбой.
Тимку-то с его запалом
С год избрали Атаманом!

Рядом, у лесной дороги
Три схорона, две берлоги
Долго, коротко ли ждать,
Кто–то едет, благодать!

Две кареты, в каждой конь
Белый, чёрный, конь–огонь!
По четыре тянут враз,
Как танцуют на показ!

На каретах герб с короной.
Только сунулись с схорона,
На них всадники летят,
Всех с карет в полон хотят.

Кроме кучера, пажей
Нет охраны из людей.
Женщин из карет выводят,
Разговор такой заводят:

"Быть тебе, Княжна, женою,
Увезём тебя с собою.
Хану больно ты люба
И пригожа, молода!

Кожа – бархат! Очи – ночь!
Ты звезды прекрасной дочь!
Ну, а девок всех невольниц
Хан берёт себе в наложниц."

Тут Княжна им отвечает:
"Зря, мол, Хан о ней мечтает,
С иноверцем ей не быть,
Легче ей себя убить!"

Из широких складок платья
Нож летит к груди в объятья…
Иноверец очень ловок -
Сразу несколько верёвок,

Как стрела, летят арканы,
И кинжал попал в капканы.
Скалят зубы супостаты:
Так легко сложилось, рады…

Тут очнулся наш Тимоха
И засыпал, как горохом:
"Что ж, мы - нехристи, браты?!
Увезут сейчас скоты

И Княжну, и всех с обслуги.
Распотешимся же, други,
Вот, где удаль пригодиться!
Русич смерти не боится!

Русич бою только рад
Ну, держись же, нехристь, кат!"
Бились, так как никогда
Кровь рекой, как та вода.

Было нехристей раз в пять
Больше, чем ватаги рать!
Бились на смерть все, жестоко.
Много видела дорога,

Но такого не бывало,
Чтобы те, кого так мало,
Под чистую всех разбили
И Княжну освободили!

Их Княжна благодарить,
Хочет щедро наградить.
Атаман ей говорит:
"Пусть Княжна, мол, погодит.

Бились мы не за награду,
Послужить Княжне мы рады!
Ворогу своих не сдам,
Не бывать в полоне вам!

Нехристь грязный пусть сгниёт -
Кто с мечём к нам, тот умрёт!
Благодарствуем Княжна,
Есть у нас своя казна."

Так, на горе, иль на счастье,
Возвратились восвояси
Раны скверные лечить,
Сил по-боле накопить.

А бояре все давно
Враз решили заодно
Извести лихих людей,
Не бояться чтоб теней…

Все схороны отследили
И ватагу окружили,
Взяли сонных всех, без сил.
Там и Тимка тоже был…

В кандалы всех заковали
И на каторгу послали.
Тимофей, мол, злейший тать,
Дать пример – четвертовать!

В белокаменной столице
Атаман сидит в темнице.
Тимофея не сломать -
Что бывать, не миновать…

Тянуться года–минуты,
Всё вдруг повернулось круто:
Дверь темницы вышибают,
Тимофея забирают,

Час везут, в палаты вводят,
Моют и стригут по моде,
И в кафтаны одевают.
Что и думать, он не знает…

Тут выходит к ним Княжна,
Словно жемчуг, хороша!
Атамана взял испуг.
"Ты не бойся, милый друг,

Я дарю тебе свободу.
Всё равно, какого роду,
Но ты выше всех бояр,
Принял на себя удар.

И скажу тебе сегодня -
Ты князей всех благородней!
И, чему я больше рада,
Не просил себе награды!

Мне, такой, как ты, и нужен,
Не найти мне лучше мужа.
Княжеством моим чтоб править,
Я хочу тебя поставить!"

Что тут долго говорить:
Обвенчались, стали жить.
Всё у них в согласье, в ласке.
Ну не жизнь, а просто сказка!

Людям вольные он дал
И оброк с них не сдирал.
А народ его любил
И Княжну и Князя чтил!

Всё сбылось, что нагадала,
Жизнь прекрасной просто стала!
Запрягу в метель я санки
И поеду к той цыганке.

Пусть старается опять
И мне счастье нагадать!
Верьте, просто верьте люди
И тогда вам чудо будет!

9.04.2005.г.