It isn t okay

Он принадлежит к тому типу людей, у которых под глазами залегают глубокие тени. У него даже в солнечный день во взгляде не играют блики. Растрепанные черные волосы вовсе не делают из парня милого взъерошенного воробушка. Он не похож на других мальчишек. Мальчишка ли он, в свои четырнадцать, но, кажется, намного больше? Растрепанные волосы больше похожи на черное крыло ворона, да.

Слышали вы когда-либо, насколько жутким бывает смех человека, который никогда не улыбается? Но смеется он искренне. И живет он искренне, и даже не умеет лгать. Он выдыхает беззвучно и смотрит внимательно, а еще никогда не вступает в разговор первым.

Вам жутко, когда он вдруг оказывается за спиной? А у него внутри всего лишь пустота, которая жжется, поверьте, сильнее любой обиды, любой ненависти и любви. Этот мальчишка знает, что такое любовь, отчего ему лишь больнее, отчего пустота внутри еще темнее.

Все, кого он любил, ушли, либо просто никогда не придут. Для него. Не придут к нему.

И, знаете, ему ведь сложно поверить, что кому-то рядом не все равно настолько, чтобы считать их не чуждыми. Чтобы не бросать предупреждающие взгляды всякий раз, когда они пытаются пересечь черту его личного ада. Нет-нет, это ведь в любом случае не для других, только для него.

Иногда ему даже больно смотреть на солнечный свет, и яркость неба давит. Порой он хочет забраться как можно выше, забывая, лишь на миг, но забывая, что его место всегда будет внизу, далеко под землей. Он не хочет возвращаться под землю.

Прошлое в знакомом образе печально смотрит ему в глаза, а он лишь сильнее стискивает кулаки. Прошлое ушло. И как бы те, кто ушел вместе с ним, не хотели для него другой участи, он ничего не изменит. Он может. Но не сейчас, не в этот день, не в этом мире, говорит он себе. Хотя знает, что прошел слишком много для того, чтобы все еще на что-то надеяться.

Он редко позволяет эмоциям отображаться в чертах его лица. Но, боги, знали бы вы, сколько чувств внутри. Притупленных, запуганных верениц чувств. Кажется, мальчишка никогда больше не сможет улыбаться искренне просто так, если только не в глаза смерти. Чувствуете холод, источаемый его силуэтом? А ведь ладони у него мягкие и шершавые.

Безысходность настолько захлестывает, что хочется бежать без оглядки. Он уходил много раз, но лишь бы его отпустили. Он ведь не может отпустить себя сам. Да поймите же вы, он не сможет! Он всегда возвращается к тем, кому, как ему кажется, совсем не нужен.

Смерть? Смешно, но она никогда не освободит его. Потому что так он никогда не забудет себя.

Рассеяться серой пылью, кажется, было бы единственным выходом. Единственным свободным вдохом.