ВОДА маленькая повесть

ВОДА ( маленькая повесть)

И журчал ручеёк, неизвестно откуда он взялся.
Где то там из вершин из каких то природных начал.
Иногда меж камней и болотной осоки терялся,
Но опять оживал и ещё веселее журчал.

Пусть дорогу ему валуны из камней преграждали,
Да ещё иссушал южный ветер и солнечный зной.
Ну а он всё журчал, ручеёк никогда не скандалил
И преграды свои обходил далеко стороной.


И ничто не могло помешать его вечному току,
И покатость земли не уложит его на покой.
Собирал он ручьи, и уже назывался притоком,
А обилье приток, становился широкой  рекой .

И купал горизонт в отраженьях реки свои ноги.
Возвышался утёс  и от жаркого марева млел.
А по глади воды, по лазурной прозрачной дороге,
Шёл счастливый корабль, и на фоне утёса белел.

Там стояла Она, и держалась рукой за перила.
А на смуглом лице играл в пряталки солнечный луч,
Из под чёрных ресниц Она взгляд горизонту дарила,
И ценил горизонт этот взгляд проницательно — жгуч.

Ветер в снастях блуждал, завывал как медведь из берлоги,
Заглянул под подол, подымал и крутил его шёлк,
Чтоб ласкать эту юнь, обнажать её стройные ноги,
Потому что он знал, понимал в этом истинный толк.

Но было не одно на борту это стройное Диво.
Но Оно лишь одно высекало в мужчине огонь.
И он к ней подошёл, на мужчин оглянулся ревниво,
И на плечи легла  нервной дрожью мужская  ладонь.

«Вы простите дитё, может быть подошёл я не кстати,
И прервал ваш мираж и быть может нарушил покой»?
« Я простила уже, но прошу вас, пожалуйста платье,
Не тревожьте своей очень нервно - горячей рукой».

И в душе он назвал эту гибкую Лань недотрогой.
Ожидал что вот — вот в Ней взорвётся протестный аврал.
И пускай эта Юнь показалась ему очень строгой,
Всё же руку свою он из плеч её  не убирал.



Много раз поступал так настойчиво дерзко и смело,
Потому шёл вперёд без разбору, везде и подряд.
Вдруг почувствовал он, встрепенулось  в руке её тело,
И по взгляду скользнул обещающий искренний взгляд.

«Вы простите мадам, вы наверно устали в дороге,
Не мешало бы вам хоть немного прилечь и вздремнуть.
Так быть может сойдем, вне реки отдохнёте немного,
Ну а завтра опять вы продолжите избранный путь».

Уже солнце зашло, на реке неуютно и зыбко,
Покатился туман, и грозил разродиться дождём.
Но на юном лице засияла как солнце улыбка,
И как гимн прозвучал: «хорошо, я согласна, сойдём».

Безусловно благой, кто в  сих случаях мыслит наивно.
Ведь прошла эта ночь в придорожной гостиной  без сна.
И никто не назвал в этой буйной игре свое имя,
И хватило для них только гордое Он и Она.

А потом провожал и простились спокойно у трапа,
Видно внешний порыв у него,  у неё не в чести.
Только вот исподволь кто то сердце когтями царапал,
Только вот из души прорывалось наружу: «прости».

Оборвался  гудок, и отчалил корабль от причала.
Вроде всё  что хотел на сегодня прекрасно  сбылось.
Но откуда - то   взрыв и нежданно душа закричала,
И невесть почему из груди его сердце рвалось.

Уменьшался корабль, на волнующей зыби качаясь.
А он был  как чумной и страдал как в огне, и  бреду.
И он Ей закричал: «назовись, я с Тобой не прощаюсь,
Назовись кто Ты есть, я Тебя непременно найду»!

Но куда там! Винты заглушали негромкие звуки,
А она с корабля помахала небрежно рукой.
Он навек опоздал и напрасно ломал свои руки,
Теперь весь его мир навсегда уносило рекой.

Почему то беда к нам приходит в любую погоду.
Ни душой, ни умом мы не можем постичь и понять.
И он так как стоял, в отчаяние бросился в воду,
Потом следом поплыл, чтобы счастье своё догонять.



Созревал его ум, что нельзя коротать в одиночку,
Что ни Ангел, ни Бог, а водил его по миру бес.
Теперь зря догонял, превратился для зрителей в точку,
А потом вообще из соседних радаров исчез.

И журчал ручеёк, и пьянел от дождливой погоды,
Начинал свою быль где то там за горой налегке.
Приносил ручеёк напоённые сказкою воды,
 Чтоб поведать свой сказ  человеческой бурной реке.