Ночь. одиночество. бред

Вот ты сидишь за стойкой,
мешаешь тоску с текилой.
С каждым глотком – безбудущней и грубей
Кажется мир.
в брюшину вонзает вилы
Зависть к плохим парням, одаренным бесовской силой
Полуулыбкой одной подчинять себе.

Их женщины – фетиш.
В Cavalli на голое тело,
Собою застившие блеск городских огней.
Вот если б такая Жизель в одуряюще-белом,
Не полюбила, куда уж нам! просто бы посмотрела...
Ведь ты бы в горящий реактор шагнул за Ней!

Ах, если б... такая пантера шагнула навстречу из
Неоновых джунглей, вся в облаке царственной лени...
К ногам бы упал, как бескровный осенний лист,

Но ты в этой жизни – лишь долбаный вуайерист! –
Прилипший к замочной скважине вожделений.

Выходишь из бара, шаришь по куртке в поисках сигарет.
Вспоминаешь о маме, точнее, о том, что ее давно уже нет.

И, сквозь треснувший панцирь цинизма – кричит бессилье...
Слепляются в серое месиво лица и голоса.

Но ты верен судьбе, как Иуда своей осине.
А Бог всем простит, как будто его просили –
Прощать.
Лучше б маму вернул. Хотя бы на полчаса.

Но все так же – один. И все та же ночная площадь –
Нагая, в кровоподтеках подмерзших луж...
Ветер в выцветшем небе рвань облаков полощет.
Кто-то умный сказал –
"Будь проще". Куда уж проще?!!
И так – никому не отец, не кумир, не муж.

Возвратишься домой, осознав себя частью людского хлама.
Всплакнешь малодушно, догонишься барбитурой, чтоб – в забытьё.
И решишь в сотый раз, что единственный выход – само-
Убийство. Вдруг, впервые за долгие годы приснится мама...
И запах малины... из детства... в руках ее.

Слышишь сквозь сон, как из старого крана на кухне бежит вода.
 
Мама шепчет – "ну что ты, что ты...

                да разве же это беда..."