25

Четверть века, Родная – ни много, ни мало.
Большинству неизбежное – груз,
о котором, вдруг вспоминая, сначала
проклинают оставленных муз.
Всё так глупо и броско, с лихвой обеспечен
чей-то принцип, простой, как плевок,
и к гортани подходит комок. Безупречен
неизвестностью брошенный срок.

Четверть века. Не плачь, не кори ненасытность
в слепоте пожирающей дух.
Побеждает не стая твою самобытность
серых трупов, но лености пух.
Шевели, распрямляй одеяло пространства,
что в морщины сбежать норовит
и за холодом бледных ланит своё царство
согревай, как поэму пиит.

Четверть века. Квартал раскидали метели,
лица блекнут в кругу фонарей.
Завернувшись в уют пешеходной постели,
усмиряют железных коней
те, кто может, и нам, одиноким – кто знает –
попадётся на зуб красота
и с застывшим «О, боже» у рта осознаем:
где-то рядом блуждает мечта.

Четверть суток. Часы в закутке остановки
медным пальцем кому-то грозят.
Нам подумать уже не хватает сноровки –
все схватить за рукав норовят
и бегут, исчезая – бесследно, но с криком.
Симбиоз пустоты и угла.
В этом космосе вкруг одиноко разлитом,
ситуации, схемы, дела –

четверть смысла, подруга. Не нужно нотаций
и не надо хвалить сгоряча.
В возвышенье плакатов, в разгул декораций
часто рубят повсюду с плеча.
Я желаю тебе не победы, но боя,
потому что иначе нельзя;
потому что нельзя не услышать прибоя,
когда к морю бежишь, как дитя.

Четверть века. Люблю твоё скрытое пламя,
твой тревожный, но искренний взор.
Поднимая упавшее старое знамя,
начиная святой разговор,
замолкая в ночи, без ответа наполни
пустоту всех ладоней. Возьми
это сердце из юной груди.
Четверть века запомни.