Зарисовка

Пьянящий светлый день, прозрачный, невесомый…
Легко, как вздох, всё пишут письмена
берёзы и рябины, тополь бирюзовый,
и вдаль скользит синеющего дна
простой покой. Шумит сухим покровом
бродяга-ветер в парке неживом
и изумрудно-золотистым бором
сияют горы в чуде разлитом.

Сквозь брешь лучистый взгляд осеннего светила
пронзает умирающий простор лица земли.
Пылающего воздуха невидимая сила
предметы озаряет изнутри.

И кажется, что здесь, в мгновении распятом
на площади безвременья, ты не был никогда;
что красок этих смесь в пространстве, приподнятом
над жалостью минут, твоя уж навсегда;
что ты, скупой жилец полуденного мира,
ничтожно мал и одарён всем временем святым;
что посреди пронзающего огненного пира
ты вдруг себя не чувствуешь чужим.

Что осень и туман над речкою вечерней –
открытый мир, где смысл чудно прост;
где ты один из тех, кто далеко не первый,
но всё же начинает новый рост.