Письмо 2

Приветствую тебя, о, друг! То прозорливо, то с опаской
года идут. Обозревать сложнее за спиной
минувших дней узор лихой, где не скрывается под маской,
где кто-то в поисках себя бежит, до боли свой.

Мне сообщение твоё как крик в чужой пустой квартире,
как обветшалый манускрипт в сухой земле.
Мне жаль до слёз осознавать, что не напишешь мне отныне,
но я держу, держу всегда свою синицу в рукаве.

Твой слог тяжёл – признаюсь – я не до конца тебя услышал
и многих мыслей, слов почти не разобрать.
Иное мне мой низкий ум привносит весело и свыше,
иную истину готово неустанно сердце ждать

Итак, ты был, ты жил, искрился, с суетой нещадно спорил,
но обмелел в потоке подлости людской.
Ты сам с собою, постарев, за пустяком одним повздорил
и, вдруг, застыл, окаменев в глуши мирской.

Ты говоришь, что было всё. Что всё ушло. Небезвозвратно –
я полагаю, раз ты пишешь, раз ведёт тебя рука.
Мне слышать друга похвалу, грешно признаться, но приятно.
Ты сам ведь этого хотел, хотел и ждал наверняка.

Но я – не тот, вернее, я не занимаю пьедестала,
который ты соорудил, стремясь сравнить меня с собой.
Не может быть ни для кого ни образца, ни идеала
и все эпитеты – лишь сломанный покой.

Нет ничего в душе без разума, но разум есть старанье
запечатлеть и воссоздать то состояние души,
в котором подлинных безумств таится созерцанье,
в котором демон есть в таинственной тиши.

Вот и тебя душа гнала, уже не будучи душою,
а разум молча покорялся и, поводья отпустив,
покрылся копотью привычного, что все зовут судьбою, -
так ты создал свой нерушимый и обманный дикий миф.

Поверь, во мне всё от тебя, а посему – не восхищайся
персоной ангельской и глупой, что ты сам себе создал.
Среди утраченных путей не колеси и не теряйся –
есть приглашение всегда на новый бал.

Есть просто жизнь и яркий свет, и приглушённость перспективы,
и приближаемость идей в потоке несравненных лет.
Есть одиночество ночей и дней растрёпанные силы,
неверно понятой любви покорный сладкий бред.

***

Пишу тебе, пишу, чтоб жить, чтобы напрасному дорога
была закрыта лёгким вымыслом моим.
Пишу тебе, чтобы сказать – таких немного,
кто средь течения движением томим.

Не стой на месте, друг, плутай, в безумстве пьяном ошибайся,
но не сиди в пространство улиц вперив одинокий взгляд.
Всем о себе напоминай, для самого себя старайся,
ищи для поиска другого новый шаг.

Внутри тебя обломки крыш и слов нежданные мотивы;
внутри тебя хмельная сумрачность ночей.
Внутри тебя осколки будущности, встречи, половины
тобою прожитых и обделённых дней.

Внутри тебя кометы радости, метеориты смысла,
железо верности и прошлого зола.
Внутри тебя печалью брошенные числа
тебе дают один весомый шанс из ста.

Так речь сжимается, так слог маховиком нетерпеливым
внутри тебя всё, что застыло, приведёт
в одно движение, порыв. Речитативом
воскреснет в ужасе окаменевший рот.

***

Тебе пишу, письмо моё – лишь сообщений сплошь собранье,
лишь оголтелый ряд неугомонных слов,
что никому и никогда не в назиданье,
а лишь к движению осточертелый зов.