На день рождения друга

Тимур Андреевич, родимый!
Желаю жить с довольной миной
и, продолжая направленье,
идти вперёд без сожаленья.

Пусть кто-то пальцем в небо тычет,
соображая – что к чему;
пусть кто-то муз невнятных кличет,
не помогая никому.

Всё это вздор. Таким же честным
пред светлой личностью своей
будь, друг, на благо долгих дней,
живя в каюте многоместной!

Что мне сказать тебе – средь прочих
подобострастных и охочих
до всякой шалости людей
ты выделяешься, как красный
кирпич во круге, что опасно
предупреждает всех скорей
о запрещении проезда,
но над тобою мнений бездна
и ты (уж сам от них не свой)
сидишь и думаешь во мраке
про одиночество во фраке,
хотя в душе и ты ковбой.
А посему в тебе нет места
для скуки. Из другого теста
себя ты лепишь, чародей.
Бери, хватай свои высоты
сквозь перемены и кивоты!

Я не хвалю тебя, ну что ты!
Поменьше думать про людей –
наука хитрая. Впадаешь,
себя как будто изучаешь,
но, вдруг, – и рядом никого!
Так, всем ветрам всегда открытый,
стремишься к буре, вечно скрытой,
на месте ходишь всем назло.

Всё это, брат, витиевато…
Суббота. Ночь. И я поддатый
всё лью мартини. Страшновато
переживать былую глушь.
Не докопаться, друг, до точки
ни нам двоим, ни в одиночку.
Как ты ни силишься помочь мне –
вокруг меня сплошная тушь,
которой я скрываю мысли,
чтобы тебя они не грызли.

Но, чтоб мгновенья не закисли,
давай споём, хоть голоса
подсели в полночь с алкоголем,
и всё же мы чего-то стоим.
Вечнозелёные леса
растут внутри, под оболочкой.
И нам двоим, и в одиночку
легко создать сиянье точки
и многоточия. Краса
лишь в том, дружище, пребывает,
кто, всё теряя, обретает
немного большее; кто знает
зачем тянулась полоса.