Район

Гудит холодильник, бурлит батарея.
Промозглый октябрь застыл, каменея
обыденной ночью в две тыщи девятом,
помятой банкнотой нещадно распятом.

Молиться иль плакать?
Там лёд или слякоть?

Бежит, матерясь, гомо быдлиус вдаль;
пакетом хлопоча, мерещится шваль.

Насытившись первым, приходит второе.
Идёт полушубок скупого покроя.
Виляет такси, объезжая канавы,
подвозит к Ромео развратную Клаву.

Ты выпьешь и ляжешь,
по времени скажешь.

Район коченеет и мрут фонари;
палёная водка гуляет внутри.

Убрали витрину (стрелок был поддатый).
Ударом кроссовка зовут в казематы.
Ларёк – это вечность, святая земля,
но вдруг не хватает честного рубля…

Ты дашь или ляжешь,
другим всё расскажешь.

По стенке сползает скупой гражданин;
мерцают во мраке подобия вин.

Клокочет клозет, выползают клопы
(с забывшимся телом все дружно на «ты»).
Подъёзд-перегар, под ногами шприцы
хрустят – перезрели юнцы-огурцы.

Заткнись и воткни!
Богемы кусни!

Повсюду квадраты, решётки окон.
Никчёмную сущность поставим на кон.

Проходит слуга лицедея-закона:
на поясе труп затвердевший питона.
Твои документы давно не твои,
высокую мысль о правах затаи!

Ты скажешь иль ляжешь,
в той жизни расскажешь.

Впечатал сапог в запотевшую плоть –
придётся опять огурцами колоть.

Приходит хирург – оголтелый хитрец.
Наш брак по расчёту – идём под венец!
Он взмахом и махом артельской косы
расчертит границы, ты только не ссы!

Заплатишь и ляжешь,
клеёнку измажешь.

Вот скальпель бюджетный он в нас погрузил…
На этом моменте я мысль занозил…

Гудит экскаватор, шумят за бачками
чумные бомжи – наш район снова с нами!
Лежишь и внимаешь иконе TV…
За стенкой младенец – заткнись, не реви!

Досмотришь – заснёшь,
на работу возьмёшь.

Не так уж и плохо в России моей
ждать с моря погоды и много рублей.