Парк

На исходе весны тот мужчина,
что полжизни оставил в дороге
(забывающий это с рассветом),
растирая хрустящие ноги,
под напором другой половины
вдруг выходит за новым билетом.

Для начала – в тот день, на котором
задержала свой взгляд и старуха,
как на том, что когда-то уж было,
повторится и впредь, но без слуха
и, возможно, присутствия в оном
закольцованном мире, что чтила.

И выводят младенца в скафандре,
того самого, в чьём кругозоре
лишь одна череда новостей,
а в глазах недоспелое море.
Он, внимая родительской мантре
про запреты, глядит на людей.

Молодая девица охотно
обнажает упругие ноги
и, воткнув сигарету в лицо,
призывает к соитию в стоге
межпанельного сена, что плотно
вокруг плоти сжимает кольцо.

Одинокий студент, что листает
виртуального плена страницы,
между телом и духом застряв,
отвлекаясь, глядит из темницы;
распрямляясь, оковы ломает
и бежит средь деревьев стремглав.

Пожилая чета переходит
перекрёстка распятие, руки
склеив времени мёртвым узлом.
Ковыляют архивные брюки,
им пальто обветшалое вторит.
Подбородок дрожит. Перелом

состоялся в течение года:
день длиннее, минуты быстрей.
Милицейский во шкуре добра
демонстрирует службой своей
нашу общую в общем природу,
прикрывая животик с утра.

Заминировав почву, собаки
обливают стволы и сухие,
как папирус, остатки травы,
а, культуре далёкой чужие
их хозяева, словно макаки,
поводок ухватив, от судьбы

убегают, ведомые веком
и страной, что живёт под шансон.
Парк.
Апрель.
Все выходят и вот
на мгновение мир заражён
чистым, светлым, простым человеком,
тем, который весною живет.