А его волосы, представляете, тронула седина...

Вот так ты встречаешь его в январе.
Стоишь одиноко на улице Н., уши твои в янтаре.
Даже не курится, дым пропадает за новостройкой.
Зима щиплет тебя за щеки, проверяя на стойкость.

Как жизнь-то вас разнесла, выжала да растрепала.
Вспомни, как губы твои были в трещинах, а ты целовала!
Пах он росой, молоком и смехом. А сейчас - мужчиной.
Был юноша белокожий, летом зубы белели, росла щетина.

Стоишь ты напротив, в свете витрин, а в руках - пакет.
Он идет немного уставший, вы не виделись столько лет...
Там, где встречали свои рассветы, в траве хохоча,
Там уже ведь другие. Друге счастливые ссорятся сгоряча.

У тебя теперь нет ни платьиц ситцевых, ни смешной косы.
Юбки с фирменной бирочкой. Тысяча долларов за часы.
Каждый день по делам, вернуться бы в пятницу до темна.
А его волосы, представляете, тронула седина...

У него больше нет обгоревших плеч, и веснушек нет.
Костюм, на носу очки. Встречи и сорок минут на обед.
Больше нет тех лесных дорог, нет улыбок на все тридцать два.
Время неумолимо несет вперед (или к концу) - мама была права.

Вот бы за чашкой кофе встретиться и все ему рассказать!
Как много теперь понимаю и стала отличная мать.
Больше не покупаю булок за 10 копеек, не ем мучное.
Они выглядят старше. А стали ли счастливее эти двое?

Вот бы за стопкой виски заплакать, что все сложилось не так.
Лучше ли хуже - уже не понять.
- Искал ты меня, чудак?
Он смотрит в глаза, пристально, будто бы целую жизнь.
В улыбке его снова юноша оживет.
- Я искал тебя целую жизнь...

Жизнь будет снова привычно быстрой. Словно и не было встречи,
Когда его руки слегка шершавые гладили нежно нагие плечи.
за любовь да за молодость виски на брудершафт и до дна!
А его волосы, представляете, тронула седина...