Медитация на мысли Василия Розанова 467

"Нет смысла в жизни" - это и значит "никого не люблю". Ибо "любовь" и есть уже "смысл". Страшны эти рассуждения - и я готов все взять сейчас назад, как только мне укажут очевидную неверность мысли: но долбит она в голову: не есть ли в большей своей части "самоубийства" тайный уход из жизни тайного греха, вот этого сердечного, вот этого душевного, сводящегося именно к жестокости, к бесчувственности? И к некоторому притворству и фальши, которыми одета или задрапирована такая жизнь? В самом деле, ведь нужно иметь что-то чудовищное, нероновское, чтобы не думать только, но вслух говорить: "умирай ты скорее, родительское поколение". А ведь это говорит весьма согласно целая линия газет и журналов, касаясь самоубийств и даже делая этот предмет излюбленною темою. Даже не столько жаль умершего, сколько велика жажда по поводу его сказать: "да умирайте вы скорее, старые!" И вот в этом страшном обществе, поистине страшном при всей его видимой "ласковости", в особенности "с молодежью", - смерть свивает себе страшное гнездо.
- Ты меня звал... но другого! А я пришла - к тебе!
Вспомнишь старое, народное: Ходит в мире, ходит грех...
Жестокости много, но ужасно мало страха. Особенно у публицистов его мало. Превеселенький народ, - да и не мудрено: такие гонорары получают. Оставим их, взглянем на молодежь, на юношей, на девушек. Страшно в мире жить, в страшное они живут время. Есть явная жизнь, и есть тайная жизнь. В "явь" выходят гробы, могилы, кладбище: но им предшествует ужасная ночь внутри, ночь одинокая, без звезд, без месяца. Туманы, облака там ходят, что-то липкое пристает к душе, как мокрая простыня, как засасывающая тина. Что спасет?
Воспоминания о прекрасном поступке. Но его нет. Что еще спасет?
Если я кого-нибудь люблю. Но я никого не люблю.
Так зачем же жить?! - с этим ужасным чувством, увы, истинным чувством, т.е. с действительным сознанием: "я ни для чего живу", сбрасывается конвульсивно свечка или огарок, мерцавшая в пустой, ничем не населенной комнате, на пол...
Суть в этой ужасной, сырой, холодной комнате без жильцов, которая предшествует всякому "въявь" самоубийству. И все-таки это ужасно, "Грех" или "не грех" ужасно. Это - анализ, философия. А сердце болит и болит о наших дорогих милых, бесценных и заблудившихся детях. Болит и о том, что мы не сумели, не смогли, не было в нас искусства и "мудрой науки жизни" понравиться им, стать для них привлекательными, интересными. Что делать: старость вообще некрасива."
   Василий Васильевич Розанов "Максим Горький о самоубийствах"

Ночь одинокая - гробы - могилы - кладбище -
Тайный уход из жизни - в тьме греха -
Нет любви - и в душу прет земное "адище" -
Самоубийцы - устремляются - в бега!