Хронофагия

Когда звонит, трезвонит телефон
в надежде той спешаще-многолюдной,
что он один, один лишь наделён
значеньем всем и правдой поминутной;

когда стоишь, как нищий у лотка,
на той брусчатке, где вы повстречались,
где он тебя лишь задержал слегка,
но превратил беседу в апокалипс;

когда во всём, что происходит в день
лучистый, лёгкий, в дали устремлённый,
вдруг набегает мелочность и лень
волной людей, повсюду распылённой;

когда в ночи плетёшься из кафе
иль паба к раздражённым домочадцам,
со злобной грустью, жалкий, подшофе,
сам на себя уже устав ругаться;

когда ты всем вдруг нужен, как мешок,
в который грех ком пыли не забросить;
когда сбежать не успеваешь в срок
от тех, кто постоянно что-то просит;

когда всегда и все в одном лотке,
в одном котле и посему – братайся…
Живя в стране, висящей на крюке
товарной лавки, находя, теряйся
и ускользай с сокровищем в руках –
минутами, спасёнными от взоров,
от пустоты ненужных разговоров,
от важности на глиняных ногах.

О, похитители! Я рад бы вам отдать
часы и дни в обмен на ту же ставку,
где, покидая сволочную лавку,
я начинаю воздухом дышать.