Маугли

…и не смеется
белая собака, когда я с ней заговорить пытаюсь.

Я шла, держась забора, как опоры
и совершенствовалась в языке,
Пытаясь выговорить «С бодрым утром…»
В ответ на «Дэвушка, садытэсь. Подвэзем!»
И нерешительно луна шаталась
в колючей проволоке липы под дождем.

Друзья мои стяжают дальних странствий,
А прежде странствовали, оседлав портвейн
И если время утекало слишком скоро,
часы в ларьках на амфоры меняли.

Мы ночи знали по пустым трамваям:
последним или первым – не иначе.
И плыли с поцелуями на горлах
зеленые бутыли по рукам

и плыли мы по улицам, как боги
забытого за бытом пантеона.
И если останавливались – только
купить еще «Фетяску» или «Звон».

Нева лоснилась нефтяным тюленем
Мы целовались, вздернув кадыки
мучительно, съедая страх и жажду
и сласть последнего портвейна – на двоих.

А белая собака улыбалась…
из черноты, где можно утонуть.
               
                1997