Мой новый поэтический сборник

МОЙ НОВЫЙ ПОЭТИЧЕСКИЙ СБОРНИК

***
Ничего не хочу – хоть кричи, хоть убей –
Ни пустыни, ни леса, ни бора.
Видно, автор сценария жизни моей
Не в ладах с режиссёром.

За окном – череда надоевших клише:
Падший лист, куст промокший и куцый…
Давит прессинг депрессий из папье-маше? –
Из тяжёлых металлоконструкций!

Мне дано преуспеть в обученье невежд
Чуять разность меж хокку и танку,
Собирая колосья последних надежд,
Как блаженная моавитянка.

ПОМНЯ ТОГО…

Что же грустишь?
У тебя их – до чёрта!
Только по-своему
Каждый – бескрыл.
Помня того,
Кто за ложь и аборты
У Преисподней
Тебя отмолил,
Не православная –
Ставишь всё свечи,
К звону церковному
Чутко-глуха.
Ты не печалься!
Разлука – не вечна.
Купол небес –
Искупленье греха.

***
Отмолю стихами – посмертно?
Твой уход – он такой курьёз!
Черти, вертел и круговерти –
Мнятся. Снятся. Или – всерьёз?..

Вспышки яркие подсознанья.
Оригами. Полёт. Азарт.
Явь в пылу невнятных желаний
Нам дарили февраль и март.

Где ты, где? Право, не в могиле,
Посещённой нами вчера.
Нам, земным, не дано осилить
Поднебесные номера.

Прикрывает разлука ставни.
Год прошёл. Понимаешь? Год.
Ты учил вслух шептать о главном
У Никольских больших ворот.

ГАРМОНИЯ РАСПАДА

Ты улыбаешься с небес
Моей гармонии распада.
Чем дальше в лес – тем мельче бес.
Возможно, всё идёт, как надо.

Мы – звенья скрюченной цепи.
Над всхлипом сумерек кроватных
Бредут, шатаясь, по степи
В обнимку Эрос и Танатос.

Неправда, будто ты – не здесь!
Ты – шум листвы. Восторг прибоя.
Знать, мне одной дано донесть,
Что не досказано тобою

Тем, с кем делил ты суть и соль
Под небом Родины туманным.
И никакие сны и страны
Унять не в силах эту боль.


***
Утро, что вечера мудренее,
Духом и сном не лечит.
Лишь молоком напоить умеет,
Пледом укутать плечи.

Сердцу и мыслям - всё так же зябко,
Будь за окном хоть лето!
Мой господин не пустил кораблик
В разные части света.

Снова во мне гнездится гроздью
Тайный простор желаний.
Кладбище. Крест. Два каменных гостя
Рядышком с Донной Анной.

Тишь. Непокой. Зоревые росы.
Вязов лысеют кроны.
Мне бы, совсем некаменной гостье,
Счастья не проворонить!

Мне бы… да что там! – дождинкой с неба
Весточка вновь оттуда.
Я принесла молока и хлеба,
Раковин, незабудок,

Камешков Гефсиманского Сада,
Освящённых у Гроба.
Слышишь? Дождями не плачь! Не надо! –
Мера высокой пробы.

Что там пустые, земные споры?
Как уповать на чудо?
Кладбище. Крест. Шаги Командора.
Милый! Бежим отсюда!

ВОЛНА И НЕБО

Волна и небо, и глаза твои -
Такого - в синь - восторженного цвета,
Что если б даже не была поэтом,
Заговорила в рифму о любви.

На берегу канала тишина.
В есенинских кудрях играет ветер.
Я рыбкой золотой попалась в сети
И мне за три версты поёт весна.

Ведь если даже новая гроза,
Побеги в юность станут нам спасеньем.
Колокола. Святое Воскресенье.
Волна. И небо. И твои глаза…

В ЛУЧАХ ЗАКАТА

Прощальный луч и плеск волны.
Как ты красив в лучах заката!
И впрямь сбываться стали сны,
Подсмотренные мной когда-то.
Что там, над пропастью во ржи,
И что скрывается за дверью
У этой вдохновенной лжи,
В которую так свято верю?..

***

Я вне себя от рынка вещевого.
И, на себя примерив вещь в себе,
Не тешусь иллюзорностью обновы,
Меняя главный поворот в судьбе,
Которая на выходе с вещами
Поспешно вопросит: «А счастье – в чём?..»
Но мой источник чувственных познаний
Молчит и улыбается тайком.

РОДИНКИ

От любви юродивой,
Падкой на тоску,
Часто снятся родинки
На твоём боку.

Я пропала, видимо.
Время ли – словам?
На потребу зрителям
Я их не отдам!

Столько было пройдено!
Что там, впереди?..
Всласть целую родинки
Слева. У груди.

***
Как за тёмными очками
Алкогольную юдоль,
За стихи – ха-ха – стихами
Укрываю грусть и боль.

В этом деле бьют рекорды
Ля-ля-ля и жу-жу-жу.
Все минорные аккорды
Я мажорно вывожу.

Чтоб никто не догадался
Отчего гореть огню,
Жёсткость танго лёгким вальсом
Чуть поспешно заменю.

Строки – сказки, строчки - ласки
Усмиряют стать и суть.
Человек в железной маске
Их прочтёт когда-нибудь.

***
…Всё-то кажется, что успеем,
Всё скрываем чего-то, ждём.
Но корсеты и портупеи
Замочило слепым дождём.

Всё-то мнится, будто бы юность
Не допита совсем, до дна.
На гитаре той семиструнной
Остаётся одна струна.

Так звени же окрест, пусть слышат
Даже те, кто на небесах!
Пусть ветра обрывают крыши,
Ускользает затмений страх.

Так звени, чтоб назло покою
Обрывалась сомнений нить.
Мы остались вдвоём с тобою.
Нас уже не разъединить.

***
О том, что ночью плакал дождь,
Узнаем разве что по лужицам
На крышах гаражей,
Что - в ряд
Под окнами больших домов.
Ночь памяти вгоняет в дрожь.
Воспоминаниям недужится.
И оттого – острее взгляд
И неуёмнее любовь.

Давным-давно, тому назад
Въезжали тройкой разухабистой
Мы в тихий двор.
И до сих пор
Нас помнят эти гаражи.
Никто ни в чём не виноват.
Живём, словно за сеткой-рабицей.
И всё на те, на те же грабли мы,
Склоняя их на падежи.

Гляди, как вырос шумный клён
Напротив окон тёмной спаленки.
И остаётся
Двое нас
По трио – тризну отправлять.
Пусть подрастает в унисон
Шуршащей кроне тополь маленький.
Знать, небесами мы оставлены
Его взросленье наблюдать.

***
До дрожи,
До колик,
До рвоты,
До боли,
Не чуя уставов,
Основ,
По взлётному полю,
По минному полю
Валяя своих дураков,
Жила я.
И жалости нет,
Что внезапно
Прервался
Звенящий мотив.
Я знала:
Когда-то,
А что, если
Завтра?
Один из них
Мне
Отомстит.

***
«Горечь! Горечь! Вечный привкус
На губах твоих, о страсть!
Горечь! Горечь! Вечный искус —
Окончательнее пасть».
Марина Цветаева

Шахразада – взамен царевны.
Их родство в горький час зеро.
Примитивное танго «Ревность»
Примеряю на «Болеро».
И мотив поплывёт туманом
В запредельный, невнятный рай.
Струи тонкие Иордана
Не омоют Бахчисарай.
Не случаен полынный привкус
Не испитых чудес до дна.
Этой горечи томный искус
Отмечала ещё она,
Та, которая – выше ниши
У которой – и ТАМ болит.
К ней взываю. Она – услышит
Боль нежданных пустых обид.

***
Когда тебя не знала наизусть,
Попытка обернулась, как ни странно,
Нашествием на Киевскую Русь
Орды полынных смуглых чингизханок.

Избороздив и вдоль, и поперёк,
И осознав взахлёб непостоянство,
Я извлекла достойнейший урок
Прострации,
пристрастия,
пространства.

Раздробленное княжество – в огне.
Жмёт шапка Мономахини из злата.
Не под конём, покуда на коне.
Коль не с мечом – повержена булатом.

И вновь встают сомнения стеной.
И песня улетает в край родной.

***
… И та, что юркой ящеркой слыла,
Похожа на древесную лягушку.
Твои ласкает вежды да макушку.
Душа Шарко – на полную катушку!
Неотличима доброта от зла.

Горючей горечи не скрыть слезы.
Что выставить мгновенью на потребу?
А нам всё мало крови, зрелищ, хлеба
И не решается проклятый ребус
Судьбы. Юдоли. Тайны ремесла.

***
В бессонной запредельности пространств
Мелькают чьи-то судьбы в быстрых пальцах
И наши души – сонные скитальцы –
Свидетели шальных непостоянств.

А где-то там, где всё предрешено,
С насмешкой загоняют в пятый угол.
Что наша жизнь? Игра! Театр кукол.
За всё уже уплачено давно.

Нам кажется, что это мы – творцы.
Мы строим на песке воздушный замок.
Подует ветер в щель оконной рамы –
И рушатся непрочные дворцы.

Там, наверху, всё кажется смешным.
Мы ниточкой привязаны друг к другу.
Все наши дни, сомнения, испуги
За нас неторопливо решены.

***
Что остаётся в подсознании?
Из детства школьные задания,
Да бабушки моей герани –
Балконные. Как маяки.
И никакие испытания
Стереть не могут их из памяти,
Зовётся это мирозданием
И греет на краю тоски.

Что пребывает здесь, в реалии?
Просмотры кинолент про Сталина,
За дочь тревога постоянная,
Умело скрытая притом.
Аккорды громкие рояльные,
Его глаза, слегка миндальные,
Да расстоянья окаянные.
От сквозняков охрипший дом.

Что будет после? В тихом будущем?
Над облаками-незабудками?
Вне подсознания, вне пристальных
Телесных давящих оков?
Нам, одичавшим, шумным, раненым
Знать не дано про то заранее.
Но бабушки моей герани
И ТАМ пребудут маяком.

***
Раздольно под музыку Фрэнка Синатры
Давать «кругаля через Яву с Суматрой»,
Как раньше,
как прежде,
без фальши,
с надеждой,
Под этот – стремглав с тополей – листопад.
И снова такая в душе безмятежность,
Как много назад…
ровно тридцать – назад…

Но падают листья. Художников кисти
Заброшены в ящики. Пылен мольберт.
Полгода, как нет твоего Леонардо
И Каю икается в скопище Герд…

Ты чувствуешь: это предзимнее танго
Взнуздать не успеет шального мустанга.
И знаешь, кем всё это предрешено.
Сомненья вернутся, чуток выше рангом
И скоро прокрутится злое кино.

Однако не будем занудно-дотошны.
Гляди, как срываются листья роскошно
С больших тополей на прибрежный песок.
Обидно за тех, кто, жалея о прошлом,
Которое точно уж – не понарошку -
Копне добавляет седой колосок…

***
Где ивы распускают косы,
Порывам ветра - не до сна.
Царит не Болдинская осень,
А обалденная весна!
Даруя свет и вдохновенье,
Заслышав гомон птичьих стай,
С охапкой веточек сирени
Уводит в юность мистер май.
Какую ночь ему не спится!
Он снова нежен и влюблён.
Весна – коварная царица.
Ей не по вкусу вальс-бостон.
Она своим жестоким танго
Апрель и март свела с ума.
Но май вернулся бумерангом.
И вот уже она сама
Грозою буйствовать готова,
Внимать полётам дальних звёзд,
Крушить непрочные оковы
И поднимать заздравный тост.

***
Тонуть в глубине твоих глаз
Прекрасно. Опасно. Пристрастно.
Куда завезёт нас Пегас
С названием «Опель Астра»?..

Над сонною площадью – снег
Почти что в начале апреля
И в юность – какую неделю! –
Вершится весенний побег.

***

Нет, искренность не чужда искусу!
По мановению мгновения
Любовь опять подкралась исподволь
И одарила вдохновением.

Опять целуемся, как школьники,
В чужих дворах, на местных лавочках.
Весна ведёт программу сольную,
Всё остальное ей – до лампочки!

Подумать – четверть века минуло.
Свело событие печальное.
Стучит замедленною миною
Отчаянное одичание.

Вновь улыбаешься доверчиво.
Я счастлива. Добавить – нечего.

***
Серым рассветом,
утром ли,
вечером –
Всё раздираемо
противоречием.
Тайны волхвов
и терновый венец,
Сытость волков
и смирённость овец.
Коли пребудет
в Граалевой чаше,
Всюду – безлюдие,
кущи да чащи.
Если в толпе –
одиночество гложет.
Высь подставляет
премного подножек.
Счастье обидами
клято и бито.
Непониманием
радость убита.
Противоречие
правды и лжи
Тлеет, как свечка,
кляня рубежи.
Снизу незримо –
а что там, за гранью?
Непостижим он,
закон отрицаний.

***

От сумасбродства Сатаны,
Что знает тайны нашей плоти,
Уходим в нецветные сны,
В окно, которое напротив.
Всё тускло, вяло, невпопад,
Нелепо, противоречиво –
И звездопад, и снегопад,
И небо, и цветы, и ивы.
Мольба ложится на мольберт
Пастельно-розовым законом,
Но мрачно отдаёт зелёным
Твой почерк,
прочерк
и конверт.
На непонятном языке
Часы пробьют свои удары.
И жизнь пройдёт.
И снова старость
Поставит крестик на руке…

***
И харчевня, и таверна –
Всё закрыто на учёт.
Мерно, скверно, эфемерно
Жизнь ползёт, бежит, течёт.

Снова ножкой топнет осень,
Всё вернёт на полчаса –
Безответные вопросы,
Взгляды, руки, голоса.

Всё ужасно, всё прекрасно
В грешной сумме: я плюс ты.
Ненасытна и ненастна
Ночь от страха пустоты.

Вдоль огня по медным трубам
Путь запомню наизусть.
И твои хмельные губы
Долго пробую на вкус.

***
Нам некогда молчать!
Сказать так много нужно,
Что мысли - вперехлёст,
Накатами, вразлад.
Перед тобой была
И буду безоружна,
Не в силах отвести
Заворожённый взгляд.
Всё тянется давно.
Щекочет снова пятку
Заползший в башмачок
Тихоня-муравей.
Наверное, бежать
Мне нужно без оглядки.
Но твой порыв сильней,
Чем гулкий шум ветвей.
Грохочет нервный мост
У нас над головами.
Уже почти у звёзд
Рассветных ты и я.
Без устали, вне снов
Так пристально за нами
Следят мои-твои
Погибшие друзья.


СОДЕРЖАНИЕ:

    «Ничего не хочу – хоть кричи, хоть убей…»
    Помня того…
    «Отмолю стихами – посмертно?..»
    Гармония распада
    «Утро, что вечера мудренее…»
    Волна и небо
    В лучах заката
    «Я вне себя от рынка вещевого…»
    Родинки
    «Как за тёмными очками…»
    «Всё-то кажется, что успеем…»
    «О том, что ночью плакал дождь…»
    «До дрожи, до колик…»
    «Шахразада – взамен царевны…».
    «Когда тебя не знала наизусть…»
    «И та, что юркой ящеркой слыла…»

17. «В бессонной запредельности пространств…»
18. «Что остаётся в подсознании?..»
19. «Раздольно под музыку Фрэнка Синатры…»
20. «Где ивы распускают косы…»
21. «Тонуть в глубине твоих глаз…»
22. «Нет, искренность не чужда искусу!..»
23. «Серым рассветом, утром ли, вечером…»
24. «От сумасбродства Сатаны…»
25. «И харчевня, и таверна…»
26. Нам некогда молчать!