Евдокимыч

       
     (житейская история)

Звали его просто Евдокимыч,
хоть и имя было Михаил.
Был он воспитателем активным,
да и человеком неплохим.
Был организатором отменным,
(что от службы прежней он привнёс,
когда раньше был ещё военным),
надо быть  массовке – не вопрос,
Евдокимыч враз организует
и людей для этого найдёт,
если что-то, где-то забуксует –
он починит сам и… заведёт.
Одним словом, человек – при деле,
и ценили в обществе его.
Он меня вовлёк, как он умеет,
раз в мероприятие своё.
С той поры мы как-то подружились,
и меня не раз он выручал,
и всегда в нём доброта искрилась,
был задора жаркого запал.
Мы тогда с концертами всю область
раскрутили, первые места
были нам при том за нашу «доблесть»,
Евдокимыч, как отцом нам стал.
Каждого он чем-нибудь поддержит
и слова надёжные найдёт…
Был я частым гостем его прежде,
знал семью его… не первый год.
С его младшим сыном мы дружили,
"Генри" зачитали мы до дыр,
вместе все в походы мы ходили,
Евдокимыч был наш командир.
Как-то он помыться мне в их ванной,
что была на газе, предложил.
Я от неумения – в… «нирвану»
взрывом газа ванну превратил!..
Бак слетел. Труба лежит в «экстазе».
Ванная враз превратилась в чум.
Чувствую, что впал я в безобразье,
по квартире нарастает шум…
Он влетел – намыленный, сижу я…
как сейчас, я вижу в том его.
- Не ушибся?! – он спросил, волнуясь, -
Всё сейчас исправлю – грел давно.
Я ни в чём не пострадал, признаться,
и, как оглушённый, я сидел.
Он помог мне тут же приподняться,
на меня сочувственно глядел.
И, ни в чём меня не обвиняя,
тут же выпить чаю предложил –
вот такая-то душа большая,
никогда других он не винил!..
Попросил для съёмки у него я
дорогущий фотоаппарат,
и его «посеял» бестолково –
как же был я этому не рад!..
Мне простил и эту он «полтину».
Благодарен я ему вдвойне –
относился он ко мне, как к сыну…
то чего не доставало мне.

Время шло. И я тогда уехал,
и работу я переменил.
Закружилось к «спеху» и не к «спеху»,
иногда встречался с ним, звонил…
А потом и вовсе разомкнулась
и совсем порвалась эта связь
с Евдокимычем, но эта… гулкость
времени соединяла нас.
Для меня напутствием бывала
его мудрость доброты всегда,
что меня по жизни вдохновляла,
как любви святая доброта.
Мы с женою в тех местах бывали
и в надежде поиски вели,
жив ли он – теперь уже едва ли…
но его след так и не нашли.
И уже надеяться устали.
Но… недавно всё ж узнали мы –
был ещё он жив, а мы прервали
наши его поиски судьбы.
Как он жил, его могли мы видеть,
а, быть может, в чём-то и помочь…
Милый Евдокимыч –
доброжитель,
жаль тебя уж нет
ни в день, ни в ночь!..