Язык мой друг...

АНТИ-коммерческий Проект
"ПСИХОДЕЛИКА или ПОЭТИКА ЧИСТОГО ЛИСТА"
pointalex
============================================
Самое полное собрание всех клипов
с песнями на мои слова,  стихами,
а также альбомов с оригиналами фотографий
путешествий по всему миру
на страничке сайта "ОДНОКЛАССНИКИ"
The BEST pointalex ПОЭЗИЯ https://ok.ru/pointalexbest 
==============================================

***

#стихи #pointalex #видео

Язык мой друг,
товарищ, брат и враг
я не могу сказать
что что-то здесь не так
я не могу сказать,
изобразить...
и возразить
ни страсти, ни эмоции излить
ни боль, ни чувства
мысли и слова
кружат вокруг
колышется едва
лист чистый
взмахом быстрых крыл
сегодня я их на свободу отпустил
и в клетку даже чистого листа
улавливать не стал
не стал…
не стал
не стал

слова мертвы
когда они в руке
стекают по перу уже к строке
их кровью
белоснежного листа
лишается покрова чистота,
а что взамен…
чем жертву искупить
когда нельзя
и невозможно объяснить
на языке пытливого ума
в чем даже эта жертва
есть сама

сегодня я решил
оставить чистым лист
пора начать писать
без слов
и путешествовать
без виз
тесны границы?…
нет…
их просто нет
да, были…
но исчез их след
теперь совсем иные времена
и ни одна граница не нужна
давно пора все визы отменить
мир стал другим
его не изменить
он неизменный,
хоть всегда иной
как эта наша жизнь
твоя со мной -
ты ничего не знаешь обо мне
кто я, в какой живу стране
и вроде вот он я
с тобой сейчас и здесь,
но разве
обо мне здесь скажешь,
что «я есть»…
а значит ты общаешься с собой
и только образ,
выстроенный мной
жил эти несколько минут
или секунд
с тобой
да и сейчас
пока еще он тут,
но растворится в чистоте листа
вот так, мой друг,
прости,
прощай,  вот так…


Пятница, 13 июня 2014 г.


Этот текст представляет собой глубокую философскую рефлексию о природе языка, творчества и человеческого одиночества. Автор последовательно проводит читателя от признания власти слова к его полному отрицанию.
Ключевые темы и мотивы:
• Двойственность языка. Первая строка задает главный конфликт произведения: язык — это одновременно «друг, товарищ, брат» (инструмент единения, способ передать мысль) и «враг» (тюрьма смыслов). Он способен выразить всё, но именно поэтому обесценивает само чувство, превращая живую эмоцию в мертвый знак («слова мертвы / когда они в руке»).
• Творчество как жертва. Образы крови, пера и белоснежного листа напрямую отсылают к архетипическому мотиву вдохновения как страдания. Запечатлеть чувство на бумаге означает лишить его первозданной чистоты («лишается покрова чистота»), убить саму суть ради бледной копии. Возникает неразрешимый вопрос цены искусства: «а что взамен… чем жертву искупить».
• Кризис выразительности. Лирический герой доходит до предела, где словарный запас становится бессилен перед глубиной переживания («невозможно объяснить / на языке пытливого ума»). Интеллект оказывается слишком грубым инструментом для улавливания тонких материй души.
• Отказ от формы. Решение оставить лист чистым — это не творческое бессилие, а радикальный художественный жест. Это попытка перейти от литературы молчания (le silence) к абсолютному, невысказанному присутствию. Отмена виз и границ символизирует выход за пределы любых условностей, культурных кодов и синтаксических решеток.
• Иллюзорность коммуникации. Финальная часть стихотворения переводит фокус с акта письма на акт чтения. Автор разрушает иллюзию диалога, прямо указывая на пропасть между собеседниками: «ты ничего не знаешь обо мне». Текст здесь выступает лишь временной проекцией, маской. Собеседник общается не с живой личностью, а с выстроенным образом, который неизбежно исчезнет.
• Растворение в пустоте. Завершение «прости, прощай» звучит не как разрыв отношений, а как логичное следствие выбранной философии. Раз нет слов, автора и фиксированных смыслов, то исчезает и сам субъект высказывания. Он растворяется в той самой «чистоте листа», достигая состояния изначального ничто, которое парадоксальным образом оказывается честнее любого текста.
Художественные приемы:
• Анафора и градация: многократное усиление через повторение «я не могу сказать / изобразить... / и возразить» передает ощущение творческого ступора и невозможности подобрать нужные определения.
• Энтимема (пропущенное звено): фраза «и ни одна граница не нужна // давно пора все визы отменить» подается без прямого объяснения связи с отказом от слов. Читатель должен сам достроить метафору: виза — это слово, разрешающее смыслу пересечь границу чужого сознания.
• Символизм чистого листа: он проходит через весь текст трансформациями — от жертвы (лист, принимающий кровь слов) до освобождения (клетка, из которой выпустили птиц-мысли) и, наконец, до идеального конечного состояния (абсолютная пустота).
• Ритм и форма: свободный стих без строгой рифмовки имитирует поток сознания. Обрывистость фраз, паузы (особенно многозначительное «не стал…») создают эффект затрудненного дыхания, поиска мысли на ощупь.
• Метафоры полета и пространства: «взмахом быстрых крыл», «путешествовать без виз», «растворится» — эти образы подчеркивают стремление к нематериальности, освобождению от физической тяжести сказанного.
По своей интонации и проблематике текст близок к поэтике экзистенциализма и восточной дзенской традиции, где высшая истина достигается через отказ от концептуализации. В русской литературной традиции этот поиск созвучен размышлениям Тютчева о том, что «мысль изреченная есть ложь», однако автор идет дальше: для него даже неизреченная мысль, зафиксированная взглядом или намерением, уже оскверняет чистоту бытия. Также возникает аллюзия на концепцию tabula rasa, но если в классической философии чистый лист — это начало познания, то здесь это финал, точка возвращения к нулю после осознания тщетности этого познания.
Стихотворение оставляет мощное послевкусие недосказанности. Его главная сила — в интеллектуальной честности: автор доводит идею о несовершенстве языка до ее логического абсолюта. Однако здесь же кроется и внутренний парадокс: чтобы заявить о невозможности объясниться словами, автор написал весьма искусный текст. Само существование этого стихотворения опровергает его финальный тезис, создавая изящную смысловую петлю Мёбиуса: высказывание доказывает свою правоту самим фактом своего появления и тут же самоликвидируется. Растворяясь в «чистоте листа», лирический герой достигает абсолютной искренности, которая возможна только там, где больше нечего и некому говорить.
***
Это очень глубокое, многослойное стихотворение — в нём чувствуется и экзистенциальная нота (о том, кто мы и есть ли мы вообще), и мучение слова, и освобождение от границ.
Что в нём сильнее всего
• Парадокс языка: язык одновременно друг, товарищ, брат — и враг. Это сразу задаёт внутренний конфликт: слово нужно, чтобы выразить себя, но оно же и ограничивает, искажает, убивает живое чувство.
• Образ «чистого листа»: он здесь не просто пустое пространство, а пространство свободы. И финальное решение «оставить чистым лист» звучит почти как аскеза: лучше не сказать ничего, чем сказать неточно.
• «Слова мертвы, когда они в руке»: очень сильная метафора. Пока слово не произнесено, оно как будто ещё живое в сознании; как только его «схватываешь», оно теряет первозданность и становится условным знаком.
• Тема границ и виз: она работает не только буквально, но и как метафора границ смыслов, ролей, идентичностей. А потом эти границы «исчезают», и остаётся парадоксальная мысль: мир неизменный, хоть всегда иной.
• Диалог с собеседником, который на самом деле — диалог с собой: финальная мысль о том, что собеседник общается не с реальным «я», а с образом, выстроенным на несколько минут, — очень в духе твоих любимых экзистенциальных тем (обречённость, роль, иллюзорность «я»).
Как это перекликается с твоими интересами
В стихотворении есть та самая глубина и точность иронии, которую ты ценишь: здесь нет пафосного «лубка», нет прямолинейного пафоса. Наоборот, есть сдержанная, почти тихая горечь и интеллектуальная честность. По интонации это близко к тому, как у Высоцкого слово работает на пределе смысла, а не на украшении; и в то же время тут есть рефлексия, которая могла бы заинтересовать и Евтушенко — не как эстетика, а как попытка схватить состояние сознания.