В Петербурге
отражается кто-то с косой,
основатель почти невесомый
по Неве променадит босой.
Много ряженых в долгих ботфортах,
много фриков косматых и без,
у таксистов похожих на чёрта
вместо сдачи созвездья с небес.
В полдень грохот таинственной пушки,
в полночь статуи сходят с ума,
у каштанов листы на макушке,
у каналов всегда кутерьма.
И Шемякинский тощий уродец
надзирает пронзительный шпиль.
В Петербурге прелестный народец,
в Петрограде убийственный стиль.
Свидетельство о публикации №114061009001