Александр Пушкин

(1799-1837)

Александр Пушкин, ставший еще при жизни российским гением, к сожалению, будучи холериком, отличался вспыльчивым и задиристым характером. Воспитываясь в атмосфере французской культуры, в частности, начитавшись Вольтера и материалистов, он написал святотатственную поэму «Гаврилиада», в какой-то степени следуя духу вольтеровской «Орлеанской девственницы».
В дальнейшем он горько сожалел об этом кощунстве, но «написанного пером не вырубишь топором». В двух строчках об этом я сказал бы так:

А Пушкина «Гаврилиада»
Едва не довела до ада!

Накануне женитьбы Пушкин много читал Библию.  Как-то Глинка застал его  с  Евангелием в руках,  при этом Пушкин сказал:  «Вот единственная Книга в мире, в ней все есть».
Идя на поводу у эмоций,  далеко не обоснованных, Пушкин стал не «невольником чести»,  как сказал  Лермонтов, а  невольником страсти и мщения.
После первой несостоявшейся дуэли он дал слово царю  Николаю Павловичу – в случае нового столкновения проинформировать об этом государя. Однако свое слово поэт не сдержал.

Владимир Соловьев в статье “Судьба Пушкина” выдвинул предположение: «Пушкин убит не пулею Геккерна, а своим собственным выстрелом в Геккерна».
Представим себе картину этой роковой дуэли. Тяжело раненный поэт лежит в снегу.  Друзьям,  бросившимся к нему на помощь,  он непреклонно заявляет:  «У меня хватит силы на выстрел». Мрачная  жажда убийства черной тучей висит в его душе и побуждает поднять руку и выстрелить. Дантес упал, и поэт возрадовался этому, однако отравляющий душу яд ненависти бумерангом смертельно поразил физический организм Пушкина.

Теперь – посмотрим в будущее.  Что ждёт поэта впереди? Божий суд. И что было бы с ним, если бы пуля убила Дантеса? Кто-то скажет, что по дуэльным правилам Пушкин не был убийцей, поскольку поразил врага в честном поединке. Но этот жалкий лепет оправданья не для Божьего суда.
И тут можно сделать вывод:  милость Божия превознеслась  над судом. Пушкин не умер сразу и не убил врага. Иначе бы - оказался в аду. Но Бог спас его.
Трехдневный период  мучений,  когда  поэт не потерял ясности сознания, побудил его переосмыслить нравственную проблему.
Процитирую своё стихотворение на эту тему.

СМЕРТЬ И БЕССМЕРТИЕ ПОЭТА

Как хорошо, что не убил Дантеса
Великий и прославленный Поэт!
Ах, как тогда б злорадствовала пресса,
Неся о Пушкине покойном бред!
Какой уликой стал бы пистолет!
Он умер от раненья всё равно бы.
Но если бы Дантеса погубил,
То как бы ликовали духи злобы,
От благородства оставляя пыль!
И антипушкинская пропаганда
Его бы славу стёрла в порошок.
Душа его бы пала в бездну ада,
Повергнув даже чёрных бесов в шок.
А Пушкин мог бы погубить Дантеса,
Когда стрелял, но в руку лишь попал.
И если б мучеником стал повеса,
То доброта бы превратилась в пар.
Наказ поэта хорошо известен,
Из благородной вышедший души:
«Прошу не мстить… За смерть не надо мести».
Так он достиг божественных вершин.
Он умирал спокойно – добрым, светлым,
Поскольку таинство любви постиг.
И стал Поэт воистину бессмертным,
Когда врага заклятого простил.
Писал когда-то Лермонтов о чести,
О жажде мести в пушкинской груди.
А нам приказ врагу не мстить известен
Того, кто видел вечность впереди.
Когда-то «к падшим призывал он милость»,
Чтобы душой возвыситься до звёзд.
Какая мощь в Поэте проявилась,
Когда врага простил он, как Христос!
Как хорошо, что не убил Дантеса
Поэт, воскликнувший: «Прошу не мстить!»
И мы воспринимаем с интересом
Его завет, как самый лучший стих.
И с каждым годом он сияет ярче
Эстрадных «звёзд» и творческих «комет» –
Врагов простивший, в вечность уходящий
И след любви оставивший Поэт.

Вяземский рассказывал, что когда его секундант Данзас, желая выведать в каких чувствах к Дантесу поэт умирает, спросил: «Не поручит ли он ему что-нибудь в случае смерти касательно Геккерна».  – «Требую, – ответил Пушкин, –  чтобы ты не мстил за мою смерть; прощаю ему и хочу умереть христианином».
Он просил прощения у царя,  примирился с Богом. Если бы поэт убил личного врага, затруднительно предположить, как сложилась бы его судьба.
Но Бог  не  допустил этого.  Буря прошла,  ветер утих, и поэт вошел в тихую гавань вечной жизни.

Последние его слова были: «Вот и кончена жизнь».
Да, земная жизнь закончилась, а вечная жизнь – начиналась.

Сказал однажды правду грубовато
Один из поэтических отцов:
“Поэзия должна быть глуповата”,
Но сам поэт не должен быть глупцом.
Не должен он стреляться на дуэли,
И на чужих засматриваться жён.
А, устремляясь к  благородной цели,
Не должен лезть упрямо на рожон.
“Поэзия должна быть глуповата”–
Сказал один из наших мудрецов.
Но расщепляющий стихи и атом –
Сам человек не должен быть глупцом.
Когда бывает гнев в душе неистов,
Не стоит атмосферу накалять.
Любителей всех "пушек" – "пушкинистов" –
Я умоляю в ближних не стрелять!

Мой прогноз судьбы великого поэта в наше время:

Если б Пушкин жил в двадцатом веке,
То с его страстями и умом,
Был расстрелян, как на Чёрной речке,
Он, видать, в году тридцать седьмом.

Ещё одно своё стихотворение о Пушкине приведу в заключение.

О ПОСЛУШАНИИ ИСТИНЕ
«Веленью Божию, о муза, будь послушна…»
(Александр Пушкин)

Великий мэтр искусства Пушкин
Нам, «сантиметрам», дал совет:
«Веленью Божьему послушен
Быть должен истинный поэт».
Он многим будет ненавистен,
Убитый зависти мечом,
За то, что лжи всех полуистин
Он правду Божью предпочёл.
Дух Божий дышит там, где хочет.
И потому с небес Глагол
Коснётся сердца, а не почек,
Любовью поразив врагов.
Господь находит доступ к душам
И проливает вглубь их свет,
Коль воле Божией послушен
Познавший Истину поэт!