В кабачке у тети Ути

Я устал от тоски, я хочу оглянуться,
Оглянуться на жизнь эту, полную горя и зла,
Я устал от пустой суеты, я хочу окунуться,
Опуститься на дно кабаков, погрузиться в пучину вина.

А в вечернем ресторане тети Ути,
На Дерибасовской, в подвале, на углу,
Собирается народ,
Старый Хаим речь ведет,
Как здесь было в тринадцатом году.
Какие девочки, какие гости
Здесь собирались много лет назад,
Те девочки давно уж на погосте,
А те, кто живы, те на паперти стоят.

Как устал я от лжи, как устал об обмана,
Я устал от газетных полос и рекламных щитов,
Я хочу погрузиться в прохладную мглу ресторана,
Я хочу повстречаться с незнакомкой несбывшихся снов.

А тетя Утя ресторанчик открывает,
И подают цыплята табака,
Старый Хаим, ты тут?
Посиди пять минут,
Сделай честь одесским кабакам.
Какие девочки, какие гости
Здесь собирались много лет назад,
Те девочки давно уж на погосте,
А те, кто живы, те на паперти стоят.

Я устал от невзгод, я устал от напастей,
Я устал притворяться счастливым и жизнью довольным вполне,
Как мне хочется плюнуть в слащавые, лживые пасти,
Задохнуться в табачном дыму, захлебнуться в вине.

И полупьяный сумасшедший старый Хаим
Из завсегдатаев мне дорог лишь один,
Мы грусть утопим в вине,
И расскажешь ты мне,
Как ты выжил, ка дожил до седин.
Какие девочки, какие гости
Здесь собирались много лет назад,
Те девочки давно уж на погосте,
А те, кто живы, те на паперти стоят.

Как ты выжил, старик, как прошел ты сквозь это,
Когда били, сжигали, сгоняли в чужие края,
Бабий Яр, и Волынь, и гестапо, и гетто,
И Освенцима, печи, и  концлагеря.

И вот ты снова в кабачке к тети Ути,
Весь седой, почти что без волос,
Но эта жизнь нам дана,
Ты налей нам вина,
Мы будем пить за то, что не сбылось. 
Какие девочки, какие гости
Здесь собирались много лет назад,
Те девочки давно уж на погосте,
А те, кто живы, те на паперти стоят.



                1992