Жизнь - как она есть. Кому война, а кому...

Произведение напечатано в сборнике
"Дороги солнечная нить", Майма,
Горно-Алтайская Республика, 2018.

Любовные страсти не ведают ни политической обстановки, ни экономической, ни, даже, военной.
Любовь, она вне времени и вне обстоятельств. Уже ушли из жизни непосредственные участники той страсти.  Теперь  история передаётся их детьми и внуками.
Война, она несёт горе. Но, как ни странно, не для всех.
Жили в колхозе две семьи. У Латунских – Саньки и Насти – сын и  дочка, у Смирницких росла дочка-травиночка с царским для тех мест и того времени именем Тамара. Так её и звали в деревне, не Тома, не Томочка, не Тамарка, а почтительно, а позже и жалейно (от слова «жалеть») – Тамара. Жена, Смирницкая Леночка, жила как бабочка однодневка.  Думала не о чести семьи, не о благополучии дочери. Главным для неё была собственная страсть к чужому мужчине. Свой муж Николай был рядом, работящий, уважаемый, далеко не последний человек  в колхозе. И ростом, и стАтью – всем взял. И что эта Леночка (всякий раз с брезгливостью произносили это имя бабы в короткие промежутки отдыха на полевых работах) нашла в рябом?  Ростом мал, белобрысый, на одном глазу бельмо, да к тому же всё лицо в оспинах. Говорит, что любит его. Совсем стыд потеряла. Николай ходит, словно в воду опущенный. Один свет в окошке – доченька. Да и Насте не сладко. Двое детей, муж налево бегает. А здесь ещё и свекровка: «Значит плохо ублажаешь мужика».
А до того ли ей, несчастной? Намантулится в колхозе так, что к вечеру ни рук, ни ног. И дома по хозяйству: корова, овцы, свиньи, куры.  Зайдёт в избу, дети голодные, квашню поставить надо – хлебы выпекать. Здесь уж каждой хозяйке известно, что с плохим настроением тесто не поднимется и такой хлеб даже скотина во дворе разве что  с голодухи жевать будет.  Дети  с вопросом подступают: «Где тятя?» а он, Санька-то, каждый вечер чистую рубаху, постиранную руками Насти, трёхрядку на плечо и вон из хаты. То у него парт-ячейка, то правление колхоза. И всем культурную программу подавай.  Гармонист, даже самый плохонький – первый парень на деревне. Вот и отбился мужик от дома. Легковесным оказался, не приспособленным к семейной жизни. Да и колхозная работа ему не по жилам. А Николай, в противовес Саньке, обстоятельный, ладный, за что ни возьмётся, всё спорится в руках. И какого рожна этой Ленке надо? – в сердцах восклицали женщины, у которых мужики-лесорубы стопку с топором путали.
Может быть, подурили бы Санька с Леночкой, да и успокоились со временем, вернулись в свои семьи.  А Настя с Николаем отходчивы, простили бы своих непутёвых. 
Но здесь, как всегда, внезапно война случилась, да не какая-нибудь, а Великая Отечественная. Мужиков всех позабирали на фронт. Николай сам пошёл в военкомат, и уже через неделю нос  к носу с врагом столкнулся. А Саньке и здесь подфартило. Его бельмо словно охранная грамота. Совсем рай наступил для ходока. В открытую встречался бы со своей полюбовницей.  Что ему жена? И Николай далеко, бока не намнёт. Но Леночка заладила: «Стыдно, да стыдно, на людях незаконной быть…»  А когда в подсолнухах на задах любились, не стыдно было.
«Санечка, миленький, нам бы уехать отсюда в областной центр. Всё-таки город, культурные люди. И в навозе не ковыряться. И ты, как ни как музыкант, будешь культуру в массы нести».
 И ведь дозудела глупая баба. По её научению пошёл он в военкомат, дескать, хочу добровольцем на фронт, врага бить. Братья мои воюют, а я чем хуже.
Расклад у любовников был такой: до областного военкомата доедет, а там признают «годным к нестроевой», вызовет Леночку свою. Она приедет, конечно, со своей  дочкой. Куда же её сиротиночку-то девать. Ещё не известно, вернётся ли Николай с фронта, война-то, вон какая нешуточная разыгралась, на дворе самый тяжёлый 1942 год.
Вот этот сорок второй и сыграл с ними недобрую шутку, разлучив на целых три года. И охранная грамота не помогла. И с одним глазом сгодился, в самое пекло попал наш герой, под Ржев. Освобождал историческую родину – Украину, прошёл Болгарию, Югославию, Венгрию, Румынию. Вот и стены Рейхстага уже видны. Про жену и детей совсем забыл. Сердце   рвётся к ненаглядной Леночке. Письма только ей и писал.А та отвечала и полюбовнику и законному мужу.  Настя  узнавала, как воюет её благоверный  через десятые уста   на колхозном току. 
Николай тоже был славным солдатом. Не стыдно будет перед сельчанами после победы появиться. Да и жена, глядишь, одумается, будет гордиться своим мужем.  И главное,  дочка Тамара папку ждёт. Большая уже стала.
Возвращались поезда с победителями на восток. Песни, пляски. И вновь Санька-гармонист в центре внимания. Вот он, победитель, ступил на главную улицу своей деревни. А навстречу ему две женщины бегут и дети, только его дети. А Тамара в сторонке стоит и от стыда за мамку взгляд потупила. Настя так и осталась стоять посреди улицы потерянная, с опущенными натруженными руками. А Леночка, счастливая, увела мужа от верной жены, отца от детей в свою избу на супружеское ложе. Вернётся муж, всё само собой разрешится.
Николай приехал, грудь в орденах. Герой! Ну, кому   нужны его награды. В большой войне – победитель, а по семейному фронту враг вероломно прошёлся и празднует пиррову победу, ранив сердца пятерых. Помыкался он в колхозе. Видит, Настя по-прежнему работящая, дети ухоженные. Пошёл к ней свататься. «Попробуем вместе жить, детей твоих не обижу,  а может и моей Тамаре найдётся тарелка похлёбки». Настя, не имея своих родителей, пошла за советом к  свёкрам. А те ей отвечают: «Грех это, Настька, при  живом-то муже прелюбодействовать. А если пойдёшь за него - проклянём, и помощи не жди. Он сегодня есть, а завтра – сбежал, полно вокруг молодых».  Так и осталась Настя и при муже, и без него, и не жена, и не вдова. Прожила она долготрудную жизнь. Подняла детей. Сын Павлушка, шофёр на ГАЗ-131 бессменно проработал на уборке зерновых кряду двадцать лет. За это ему в Кремле Орден Ленина вручили. Радовалась мать.  Дочь Аннушка, получив экономическое образование, проработала всю жизнь в ЦУМе зав. торговым залом. Работала не за страх, а за совесть.
Тамара первая из многочисленной родни получила высшее образование. Работала в областной больнице хирургом до выхода на пенсию. Но  с той самой встречи на деревенской улице с   Санькой после фронта,   боялась  встречаться с ним взглядом. Общалась с родственниками Саньки, но всегда испытывала перед ними вину за непутёвую мать. Мать и отчим умирали у неё на руках. И отца родного,   пережившего  свою вторую жену, с которой прожил без любви, но в уважении, похоронила она.
Леночка много позже призналась в разговоре: «Если бы Николай раньше с фронта вернулся, не посмотрела бы в сторону Саньки». Вот и пойми, Господи, нас, женщин, когда мы сами в себе разобраться не в состоянии.

05.06.2014