266

         15.06.1996 г.

                Яне Дягилевой

У меня к ним всем глобальная нелюбовь.
Я всё с лестницы  срываюсь – вновь и вновь.
Впереди опять встречают много слов.
Позади я зарываюсь крепко в старый сон.

Я настолько не схожусь с тупиком,
Сколько ям и пустырей в обходном.
Вот моя тропа. Вот река.
Вот и время потекло в облака…

Я опять тебе – от себя.
Я опять тебе – о себе.
Я опять себе – о тебе.
Там дрожит струна, здесь – рука,
Я опять себе – тебе – об одном:
Я так крепко не схожусь с тупиком,
Я глобально не сошлась с тупиком.
Я по ямам – и к себе – я домой, –
И к тебе. Где наш дом родной,
Где слова – не боль,
Где печаль не стучит в окно,
Не встречает. Никого не встречает в нём
Где как прежде с собой не носят
Кастанеды сто первый том,
Где теория вся – со зла –
По пророкам бредёт сама,
Где слова – и боль – вся х…ня
Не звенит, не пылает – от словесного заката
До 8-ми утра,
По которому в лист для «граждан»:
Многоточия… Смерть… Пора…
Где не меряет ночь усталость,
Урбанический хохот не делит нам горе-радость.
И «живые цветы по холодному кафелю» - в прошлом:
Не всегда убегать, не всегда уходить по подножкам.

Только где искать? Где цвета? Вместо лестниц в жизнь –
Всё святые… Пустые места…

Вот твоя весна...
Вот твоя судьба. Вот Иня.
Вот «кисельные её берега».
Я всё с лестницы срываюсь – вновь и вновь,
У меня ко всем глобальная нелюбовь.
У меня к ним всем глобальная нелюбовь.