Сижу за решеткой, в темнице сырой грабёж часть 2

Сижу за решёткой, в темнице сырой,
Вскормлённый на воле, балбес молодой,
Товарищ по камере смотрит в окно,
И я говорю ему, как всё прошло.

Я шагал по Питерштрассе,
В ланолиновых штанах,
И когда тебя увидел, Радость не сдержал в руках.

Сердце колоколом билось,
Трепетали брюки на ветру,
Я сказал, что гадом буду,
Если сразу не возьму.

А ты красивая и смелая,
дорогу перешла,
И сумку цвета белого,
В руке своей несла.

Плыла как лебедь белая,
И руки, два крыла,
Такую, на гоп-стоп, мне взять,
Не стоило труда…

Походкой молодого пеликана,
Я подошёл к тебе, за два прыжка,
Моё ты сердце поразила,
И я взглянул в твои глаза.

Твои глаза, как цвет былой лазури,
Под ними носик небольшой,
И молнией меня вдруг поразило,
Айфон, увидел в сумке твой.

Он был прекрасен, как хозяйка,
Сверкал невинной чистотой.
Блестел на крышке его ярко,
Плод яблока, надкушенный Евой.

Я протянул навстречу руку,
И вспыхнула в ответ ты вся,
И вырвальиз твоей руки я сумку,
Сказав, ну всё, пока, овца!

Но убежать не смог далеко,
В чешуе, как жар горя,
Вышли на Манежну площадь,
Тридцать три богатыря.

А в руках у них дубинки,
И одежда, была в тон.
На груди у них светилась,
Надпись жёлтая «ОМОН».

Вот и всё, застыли реки,
Вихри снежные кружат.
Надо мною, люди в форме,
Правосудие вершат.

Паровозик с чёрной топкой,
Увозил меня в дыму.
Понял я, что в Крым не еду,
А везут на Колыму.

Там увидел, свет в окошке,
Затянутый решеткой черновой,
И на душе скреблися кошки,
Ну все! Приехал я домой...!

Лежу на нарах упокоясь,
Душевной грусти не тая,
И обращаюсь словом к Богу,
Когда же чёрт возьмёт меня.