Медитация на мысли Василия Розанова 444

"    Розанов, однако, гораздо более "трусил божеского наказания" за нападки на церковь, нежели за восстания против первопричины -- Христа. Почему? Это просто. В христоборчестве его было столько личной любви ко Христу, что она властно побеждала именно страх и превращала трусость нашалившего ребенка во что-то совсем другое. Вот, например: тяжелая болезнь жены. Оперированная, она лежала в клинике. Розанов в это время ночевал раз у Тернавцева. И всю ночь, по словам Тернавцева, не спал, плакал и, беспрестанно вставая, молился перед иконами. Всю ночь вслух "каялся", что не был достаточно нежен, справедлив -- к церкви, к духовенству; не покорялся смиренно, возражал, протестовал... Вот Бог и наказывает... и он, как мальчик, шепчет строгому церковному Богу: прости, помилуй, больше не буду! В связи с этим в "Уединенном":
       "Иду в Церковь! Иду! Иду!"
       И потом еще:
       "Как бы я мог быть не там, где наша мамочка? И я стал опять православным".
Стал ли? Это и теперь его тайна, хотя пророческие слова исполнились:
"Конечно, я умру все-таки с Церковью... конечно, духовенство мне все-таки всех (сословий) милее..." Однако: "Но среди их умирая, я все-таки умру с какой-то мукой о них". Это борьба с "церковью". А вот "Христоборчество". Вот одно из наиболее дерзких восстаний его - книга "Темный лик", где он пишет (точно, сильно, разговорно, как всегда), что Христос, придя, "охолодил, заморозил" мир и сердце человека, что Христос обманщик и разрушитель. Денница,- повторяет он прикрыто, т. е. Дух Темный, а не Светлый.
И что же, кается, дрожит, просит прощения? Нисколько. Выдержки из "Темного лика" читались при нем на Собраниях, он составлял самые стойкие ответы на возражения. Спорил в частных беседах, защищался - Библией, Ветхим Заветом, пламенно защищался еврейством, на сторону которого всецело становился, как бы религиозно сливаясь с ним. С одним известным поэтом, евреем, Розанов при мне чуть не подрался. Поэт и философ, совсем не приверженный к христианству; доказывал, что в Библии нет личности и нет духа поэзии, пришедшего только с христианством; что евреи и понятия не имели о нашем чувстве влюбленности - в мир, в женщину и т. д. Надо было видеть Розанова, защищающего "Песнь Песней", и любовь, и огонь еврейства. Принялся упрекать поэта в измене еврейству; тот ему ответил, что, во всяком случае, Розанов - больше еврей, чем он сам. Этим спор окончился - Розанов внезапно замолчал. Не потому, конечно, что заподозрил собеседника в атеизме. Атеистов, позитивистов он "презирал, ненавидел, боялся". Говорил: "расстаюсь с ними вечным расставанием". Но собеседник - еврей, а еврей не может быть атеистом. Н е т, по Розанову, антирелигиозного еврея, что бы он там про себя ни думал, ни воображал. В каждом все равно "Бог - насквозь". Недаром к Аврааму был зов Божий. Про себя Розанов говорил: "Бог призвал Авраама, а я сам призвал Бога. Вот и вся разница". "
  Зинаида Гиппиус "Вдумчивый странник"

В каждом - Бог - насквозь - все в мире видит -
И человек - его поэзией живет -
И тайна Вечности - в ее живом открытии -
Любовь - рождая - собой держит весь народ!