синь-небесную портрет

ВИКТОР ВИТТИНГ
«В-СИНЬ-НЕБЕСНУЮ» ПОРТРЕТ

«А всего иного пуще
Не прожить наверняка –
Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька.»
А. Твардовский.
Василий Тёркин.


И. М.  посвящаю

* * *

Жил себе Иван достойно.
Попивал – ну, был грешок.
А, как съездил в град Престольный –
ни-ни-ни, ни на вершок!
Насмотрелся, нагляделся:
слов по делу не найти.
Ай да Китеж! Вот бы если
распахать – овёс в чести!
Запрягай! – плужок отцовский
с довоенной, с той поры.
Знамо дело: в век таковский
мы не прячем топоры.
И пошёл… Крестясь, очнулся –
на печи опять лежит…
Ты ль, Россия, мне обузой?..
Хороши весной стрижи!

* * *

- Без пяти минут, как Ситный.
Вот сейчас, вот из печи!..
Так, Иванушка, воспитан
был отцом я: «Не молчи!
Говори, коль если надо.
В драку лезь, когда зовут!»
- Да уж видно, что не падаль,
не похмелье на траву!
Но спрошу, спрошу: что проку
от твоих, браток, речей?!
Слышь-ка?.. Вон трещит сорока.
Мне бумаги жаль, свечей…
Ну, постой, ты не серчай уж.
Ты пиши, коль Бог даёт!..
Только не ко сроку пажить:
ведь прочтут, ан невдомёк?!

* * *

- Без намёка на пристрастье,
без попытки взять на крик:
ты, Иван, по этой части
докой стал. Поди, привык?
Обскажи-ка мне, Додону:
из застойного угла,
Пашка, вспомни, дурень полный,
держит чин. Уж не Пилат?!
- Друг мой, Ситный, ты откуда
слов набрался? Белены,
чай, объелся?.. Вот паскуда,
Пашка, ёж ему в штаны!
Своего, поди уж, нету.
Дурень наш, по слухам, «князь».
Правит в двух палатах… - Свет мой!
Вот они откуда. Страсть!

* * *

- Под Америку легли мы…
Разгулялася молва!
Вот Аляска: шило с мылом.
А теперь, скажи, Иван?
- Да чего уж говорить-то!
В диспозиции не прёт
наша власть: всё шито-крыто.
Всё бы ей елей да мёд.
Всё бы ей куда-то ехать.
Вот, намедни, стыд и срам:
весь приход давился смехом,
куры дохли по дворам!
- Эй, Иванушка, зазря ты!..
Так сидели мы вдвоём.
Завтра?! Завтра будем вряд ли.
Завтра мы, поди, помрём.

* * *

«Вдруг, откуда ни возьмись,
Сто ворон слетает вниз…»
В. Маяковский

- Друг ты мой, Иван, подумай:
кто ещё, как окромя
мужиков, дойдёт до «кума»
с челобитной? Аль зазря?!
Вспомни! Ходоками деды
были наши. Разумел?..
- Ситный! Ты, поди, обедал?
Я вот, нет. Пойду себе.
Но, спрошу: собак ты видел,
что у «кума» на дворе?!
То-то и оно! Свой сидор
брось под лавку. Оробел?!
Но, скажу… Вдруг свистнул, гикнул!
Вдруг, откуда ни возьмись,
в синих галифе, без крика,
тьма ворон слетела вниз!..
Что, увидел, друг мой Ситный?!
Нады только время ждать…
И пошёл. Созрело жито.
И стояло время - жать!

* * *

Мы распутицей ходили.
Мы продали всех и вся.
А теперь тебя, Россия -
вот те крест! - за горсть овса.
Эх, лошадка моя, Бурка -
как же, чем тебя кормить?!
Сивка, вещая каурка,
что ни слово – то «аминь».
Что ни Дума – то не в пользу.
Что ни дело - не в суму…
Я бы встал, робяты, в позу –
да не хочется в тюрьму!

* * *

А в глазах моих усталость.
А в глазах сухая грусть.
Что же, Господи, осталось,
как молиться мне за Русь?!
как взойти на тот пригорок?!
Я ль, скажи, не Моисей?..
Дальше – ближе. Счастье - горе…
Босиком – да по росе!

* * *

И не то, чтоб поплохело.
И не то, чтобы набрался.
А, скорей всего, с похмелья
с молодухой кувыркался!
Что тут скажешь?! Рот раззявил
и пошёл… гуляй, Рассея:
Где тут Каин? Где тут Авель?
Где погост? Где новоселье?..
Молодухе, что? – смеётся:
разлюли, гуляй малина!..
Вместе – тесно. Врозь – неймётся…
Где тут чёрт? А где тут инок?!
И какая подоплёка?..
Кто ответит, кто возьмётся?!
Без одной минуты – окрик.
Молодухе – всё бы мёд пить.

* * *

— Рассуди, Иван, откуда
олигархи завелись?
Слово-то какое, будто
с кислых щей сошёл на низ!
— Так оно и есть, туды их!
Я вот впрямь тебе скажу:
корешки у них худые!
Это ясно и ежу.
Не из княжеского роду,
а уж эти, двое… глянь!
Кто не знает их породы
«Божьих тварей»?! Дело дрянь.
Уж они поворовали.
Уж они… Эх, мать честна!
Крякнул. Плюнул. Трали-вали:
не у них судьба красна!..
И пошёл, чуть-чуть вразвалку,
как ходили испокон
мужики на пашне… Жалко ль?!
Вот и мне. России стон.

* * *

- Эх, наличники резные,
палисадничек в цветах.
Чай с малиной. Та ли ныне
после баньки суета?!
- Свет ты мой, Иван, куды там:
разбежались в города.
Вишь, дырявое корыто?
Чисто в сказке! Вот беда.
Жаль, станицы прежней нету:
лиходеи завелись.
«Квадро» (тьфу ты!) до рассвету
блуд чинят. Слышь, бабий визг?
Эк её-то разбирает!
- Хватит уши распускать.
Нам ещё, друг мой, до рая
топать, топать. Эх, тоска…
- Слышь, опять?! Поди, придётся
брать жердины. Что за жизть?!
Эти вот, из новых (в пёс их!)
захотят опять «в ножи»…
И пошли, пошли… Рассею
казакам вновь выручать?!
Прежде было: время – сеять.
Время – сабелькой сплеча!

* * *

У меня заборов нету.
Для меня они - у вас!
Жизнь - что?! - звонкая монета
иль пожухлая трава?
И почто теперь достойно
«петухом» в кустах сидеть?..
Обнищали. Больно? Больно
серебро менять на медь.

* * *

Так иль нет, а всё ж дождался:
семь ветров с семи сторон
враз подули! Легче, братцы.
Легче жить, когда в разгон!
И уже не поворотишь.
И уже не ты – она…
Открывай, Иван, ворота:
на семи ветрах страна!!!

* * *

Коль не жили, уж не будем:
от «Советов» повелось…
Где, деревня, твоя удаль?
Где мужицкое: «Не бойсь»?!
Всё позёмка да унынье
и, чуть что, так и «Авось».
Что в град-Китеже?.. И ныне
жив в застенке ржавый гвоздь!

* * *

- Сколь путей-дорог по жизни
мы прошли? И сколь ещё?!
Не списала бы Отчизна,
а уж нам: равнять плечо.
Глаз косить на грудь и с левой,
с левой правду зачинать!
Нету нам до кривды дела.
Нам ли свой устав не знать?!
- Друг мой верный! Сразу видно:
держишь ты солдатский строй.
- Так оно и есть: в обиду,
Вася Тёркин, вот герой,
не давал нас. Отделенный!
- Погоди, постой. Скажи:
ты ж на фронте не был? - Не был.
Батя с ним в землянке жил.
- Вот идёт откуда! Верно
говорят: не сгинул род
Тёркиных!.. Равняйсь. На первый…
Рассчитайсь. В атаку, взвод!

* * *

- Как, случается, с простуды
разом слечь, так и у нас:
было всё и вот, не худо ль,
божий кончился припас.
- Ты в политику не лез бы.
Вспомни: с красной мордой «шут»
после баньки к Куму съездил,
так теперь вот, недосуг.
Он на Божедомке. С песни
слов не положить в карман.
Тесен мир, ой-ой как тесен!
- Вот, спасибушки, Иван.
- Всё и вся идёт по кругу.
Уж не хочешь ли вдогон?!
У кобылы ты подпругу
Подтяни… А их не тронь!

* * *

- Беспокойное семейство
на подворье у тебя!
Не найдёшь пустого места:
куры, бабы, ребятня.
- Что худого в этом, Ситный?!
По делам и Бог даёт:
и крупчатки разной в сито;
и припас какой; и мёд.
«Мудрость» думскую послушать,
так и нет труда в миру,
коль в каких-то там сосудах
всё у них растёт. Помру!
Ей же ей, помру! - Ну, хватит.
Что ты с глупости возьмёшь?!
У России есть богатство!
- И дерьмо, едрёна вошь!

* * *

- Как ни подымайся рано,
всё одно проспишь зарю.
Старость, старость… - Так из крана
не поймать в ладонь струю:
между пальцев просочится.
Старость… в чайнике вода
кипячёная. Не спится.
- Вот и мне, Иван. Айда!
Погутарим с мужиками
кой о чём, не кое как.
- Ситный! Ты забудь о камне.
Пей водичку натощак.
Надо подыматься выше,
не растут во рту грибы,
скрип среди тщеты услышать
грибоедовской арбы.
- Это кто такой, откуда?
Уж не тот ли барин?! - Да,
тот он! Нам бы вдвое худо
было б, как не он. – Беда.

* * *

Сретение

- Расскажи, куда носила
в этот раз судьба? - В Надым.
Нет, по найму. По России
и без срока есть ходы.
Поглядеть хотел, прикинуть.
- Верно, ездил за рублём?
- Да на кой мне их мякина?!
При хозяйстве не помрём!
- Вот сказал, как будто в точку
угодил! - Оно и есть.
Потому, как власть с обочин
и гнобит крестьянства честь.
И в Надыме я увидел
то же самое: Ямал
обобрали весь. Обидно!
Плачет тундра, стар и мал.
Отче мой! Она, неволя,
не в Твою казну. - Аминь!
- Значит, блуду Ты позволил
встать над промыслом земли?!
- ОЧИЩЕНИЕ… МОЛИТЕСЬ!

* * *

К. Г.

Барин купчику не ровня

- Ты чего, Иван, сердитый?
- Вот, под сердцем, стынет боль.
Купчик тут, из недобитых,
наследил. Вот, видит Бог,
посчитаюсь, как с Пасхором.
- Это кто ещё такой?
- Жил когда-то. - Скоро ль? - Скоро
помянём за упокой!
- Допекли тебя, похоже?!
- Не могу сапог забыть
тот, начищенный… Рогожей
не прикроешь скрип арбы!

* * *

- Я вот что, Иван, приметил:
в красный угол старики
не садятся дважды. В метре
дел не знают никаких
без молитвы. Так ли «эти»?!
Трижды, даже больше!.. - Стоп!
Нынче, слышь, худое лето.
Вот у греков был Эзоп.
Он сказал бы, что берлогу
окрестили в пастухи.
Вышел… вроде ненадолго,
а вернулся мал и хил.
- Ты, Иванушка, откеда?..
Замахал руками. - Свят!..
Тычет в красный угол. – Кедры
нынче втрое, не в обхват!

* * *

В моей матерной Рассеи
радость лишь одна – любовь?!
Вижу, вижу небо сине
и твою подняту бровь.
«Вижу горы и долины».
Вижу реки и моря…
Вижу, вижу, вижу инок
бьёт поклоны?.. Бьёт зазря!

* * *

- Расскажи, Иван, как было?
- На семи ветрах стоял.
Вдруг, откуда, Божья Сила:
Голос, что колокола!
- Чудо! Ну, а дальше, дальше?!
- Сам пойди-ка и взыщи.
Только вот: ты постной каши
не едал. Всё с салом щи!
Оттого и… - Ладно, ладно!
Помню, как сейчас, мой дед
окромя, как под лампадой,
квас не пил: хлеб на воде.
- Всё ты знаешь, Ситный, только
принимать не хочешь пост.
Потому тебе и горько.
И не Встреча, а погост.

* * *

К. Г.

- Барин купчику не ровня.
Было так. А что теперь?!
Нет служивого под кровлей.
Да и дверь уже не дверь!
- Ты чего, Иван, несёшь-то?
Разъясни, я враз пойму.
- Ситный, здесь не всё так просто
потому, как блуд в дому.
Усмотрение Господне!
Оттого и плесень прёт
отовсюду. - Так сегодня?
Ну, а завтра, будет мёд?!
- Вряд ли, вряд ли… купчик, видишь,
вверх пошёл.прибрали всё.
- Эх, Иванушка, обидно.
Кто Отечество спасёт?!
- Очищение Господне!

* * *

- Утро чернь посеребрило,
вдоль дороги иней лёг.
Чисто всё, как будто крылья
выросли. Эх, лён мой, лён!
- Ну-ка, ты не приложился ль?
- Друг мой, Ситный! Ты, поди,
и не знаешь, что по жилам
кровь бежит? Чай, убедил?!
- Будет, будет!.. Вон, за ригой,
ты послухай, бабий ор.
Пашка наезжал, вот иго,
выбрил начисто бугор
саженцев. При нём «докука»:
всё по чину; всё, как есть!..
- Эх, Россиюшка! Под «кумом»
опороченная честь.

* * *

- Ты, Иванушка, за веру? Али, как?!
Христианин? Это, значит, в церкву первый
он к вечерне. Не един!
А чтоб выводок с ним полный,
от малых до бабы. - Грех
говорить, когда ты в поле
борозду ведёшь. Не смех!
Знаю, насмотрелся думских.
Вот, где правит Сатана!..
На погост взглянул. Подумал…
Бросил: вот под кем страна!..
Плюнул. Вырубили корень
в восемнадцатом году…
Эх, Россия! Горе-горе,
словно кто свечу задул.

* * *

- По деревне куры бродят.
На подворьях суета:
говорят, что Пашка, вроде
в землемеры метит, тать!
Говорят, в четвёртый раз уж
в земство свиток подаёт!
- Значит, будет. Там горазды
брать припас какой иль мёд!..
Значит, сядет?! Так решили:
жить своим укладом, чтоб
в Китеж ни ногой и вилы
не марать. Ни к делу стёб!
Не к престолу. - Эй, ты, Бурка!
Эх, лошадка! Вот урок.
- Ты, Иван, пойдёшь ль наутро
поглядеть на зорьку, впрок?!

* * *

- Сделай на носу зарубку
или где, чтоб опосля,
Пашка бы не смог попутать!
Рта не раскрывай зазря,
кроме как хлебать похлёбку.
Да и то в своём углу!
- Ты, Иван, уж больно ловкий.
Ну, а сам-то?! - Не могу
умолчать, когда Рассею
понужают, кто и чем.
Вот и в Думе: больше сеют
под себя. Не при свече!
- Хорошо сказал… Ты видел,
что под лавкой дремлет пёс?!
Вот, бывает в свете дивно:
как бы «куму» не донёс!

* * *

- Можно ли, Иван, обжечься
молоком парным?! Эх, жизть!
Баба, глянь, ив праздник женский,
Хошь не хошь, печёт коржи.
Так ли в Китеже? Чуть худо,
сразу цены вверх. Видал?!
Это рынок. Баба пудрой
щёк не мажет, никогда.
Городская только. - Ситный!
Ты к чему это ведёшь?!
- Цену б нам поднять на жито.
Нам, не им, едрёна вошь!

* * *

Скарабеи

- Кабы знал, что приходила
баба, с петухом в горшке
погадать… я б из опилок
дымокур на чердаке
ей зажёг бы. Честь по чести!
- Ситный! Ты, видать, умом
поперхнулся. С крышей вместе.
Чрезвычайка за углом!
Прежде был железный Феликс.
Нынче, тьфу ты, позабыл…
Вот история! Ну, Феникс,
птичка с клювиком судьбы.
- Ты чего, Иван?! - Постой-ка.
Коль уж начал, так спрошу:
помнишь, Ситный, перестройку?..
- «Ржу» ль пятном?! - И нынче жуть!

* * *

- Не спеши, ещё есть время.
Надо многое сказать.
Вырастить родное семя
мужиком: умом не взад!
- Друг мой, Ситный. Друг мой верный!
На задворках, вспомни, в кровь
били сучье племя терном.
А теперича, любовь?!
Тьфу ты, тьфу!.. Сморкался долго.
По нужде сходил в кусты.
Вышел. Помолился. Богу ль?..
Клал поклона на кресты.

* * *

- Посмотреть, так и не видел
ничего ты, кроме дыр
на худом плетне. Обида
тебя гложет, али стыд?..
- И ни то, и ни другое.
Я, Иван, жалеть устал.
Вот оно, деревни горе:
разомкнул бы кто уста!
Разучились говорить мы.
Думать и подавно?.. – Снег.
Снег пошёл. Иди-ка с миром.
Не к весне март… не к весне.

* * *

- Так и будет. Так уж, видно,
где-то порешили: срок
просвещенья отодвинуть
дальше, дальше за порог.
- Ты одно с другим не путай!
Потому, неровен час,
вдруг да и придёт Распутин.
- Да уж есть: вкушаем, чай.
Аль не зришь блуд?.. - Вечеряем.
Оттого и говорю:
«бесам», что? Им без морали,
«что два пальца…» - Ситный, сплюнь!

* * *

«Эх, дороги…
Пыль да туман…»
Л. Ошанин

Мы на лавочке сидели,
провожали осень… - Глянь!
Вот оно, Иван, заделье:
брать, плечом играя, дань
с колеса… али с копыта.
- Эк, чего ты захотел!
Вот приедут: всё опишут,
всё возьмут себе в удел!
Помолчали. У России
нет дорог. Пыль да туман.
Всё, как в прорву. Всё не в силу.
Всё, молчи, степной бурьян!

* * *

Л. К.

- Говорят, что у России
Нет ни рода, ни… - Всё чушь!
По сусекам поскребли мы:
ешь и пей, да не хочу.
Под Твардовского и спится,
и работается влёт!
Вот в окне краса-девица,
добрым молодцам намёк.
- Ситный, да не всё так просто.
«Ополчение» на днях
(и не баба, ни апостол,
а из нужника сквозняк)
объявилось с распродажей.
- Ты, Иван, закрыл бы дверь!
Сколько их ещё на пажить
понаедет?! Уж поверь.
Вот и эта из таковских.
«Ополчение» и есть.
У тебя, скажу, свой посох!
- И своя пред Богом честь!

* * *

- Эх, гранённое застолье,
где «за всё-про всё» трояк:
выпьешь и закусишь вволю.
И пойдёшь… равнять свой ряд!
- Ты, Иван, я слышу, хватом
был?! - Да так оно и есть.
Ситный, друг мой, кто солдатом
не стоял за нашу честь?!
Ты скажи! Я не об этих,
что теперича берут
кто и чем. С престола летом,
високосным, их попрут.
- Да ты что?! Неужто Китеж
станет храмом для людей?..
Помолчали… - Хмыкнул. Хитро
ты вопрос поставил. Пей!

* * *

- Позовут, а не оставишь
без присмотра на дворе
девку ль, бабу: враз лукавый
соблазнит и, вот те крест,
за разгул с тебя и спросит.
- Ты, Иван, загнул, поди?!
- Ты дослушай: в эту осень
Дума рыжего родит!
- Головастого, в веснушках?
- Углядел! Я всё о том,
что без третьего, по слухам,
Китеж превратят в Садом…
В этот раз молчали долго.
Что тут скажешь? Суета.
Уповать нельзя на бога,
отрекаясь от Отца!

* * *

- Что ни говори, деревня,
хоть какой она не будь,
корни прячет: дремлет, дремлет
до поры. - С того ль избу
пуще бережёшь от сглазу
ты, Иван, чем от нужды?!
- Так оно: глаза замазать
все горазды. Подожди!
Вот и этим срок отпущен.
- Да тебе откуда знать?
- Девка на кофейной гуще
нагадала, вот не встать!
- Да идёшь ты… - Нет, ты слушай,
что в народе говорят:
«Были бы открыты уши,
а уж делу красный ряд!»

* * *

Иван да Марья

- Развернулась синей лентой,
как смотреть из-под руки,
наша жизнь. Эх, бабье лето,
не мужицкое. Другим
хоть бы что. А мне ни в жилу!
- Ты куда, Иван, пошёл?!
- Я и говорю, нажился!
Саднит правое плечо
и мозжит. - А что за левым?
- Не хочу и говорить…
- Не молчи! - Эй, кто там «мелет»?!
Стой! России твердь горит!!!

* * *

- Сколь, Иван, она с тобою,
Марья-то? - Да, почитай,
жизнь прожили. - Ой ли? - Ой ли!
Ей другие не чета.
Так уж есть и не отнимешь.
Всё при ней: и лёгкий стан.
И служение. И имя
в срок Великого Поста!
- Уж молчу. И что тут скажешь?
Ясно всё, как Божий день:
коль в дому руки нет с пряжей,
плюнешь и на свой плетень.

* * *

- Без греха и дня не будет.
И, как встал, так и молись:
три поклона на Иуду.
Всё одно какому. Гнись!
Гнись и гнись всё ниже… ниже.
- Ты к чему это, Иван?
- У меня, друг Ситный, грыжа.
У тебя, глянь, голова!
Ничего я не имею
против этих мужиков.
Но мели-мели, Емеля,
а народу без оков
вряд ли быть. - Чего тут скажешь?!
Тут поверил б и Фома.
- Не бывает белой сажа,
как Россия без ярма!

* * *

В. Ч. Почившему в бозе

Помолчали. Посмотрели.
Снег смахнули с голубца.
И пошли. Весна в апреле.
А случилось – скорбь с лица
не смахнуть, как снег последний.
Сколь их, наших корешей
отдыхает?.. Зябнет в лени.
Ни рассудку, ни душе.
Отслужили. Отгремели –
враз закончились бои.
Где же ты?.. Мы песни пели.
Мы и нынче без обид.

* * *

- Первый снег, что самый первый
поцелуй. Ужель забыл?
- Марья, Марья! Разве перья
исписали мы судьбы?!
Разве не строкою белой
говорил с тобой всю жизнь?!
- Так, Иван. Я прежде пела!
А теперь?.. Теперь, скажи?!
- И теперь, моя Россия,
ты и краше всех, милей!
В первый снег не Божья ль Сила
стала хлебом на столе?!

* * *

- Ты, поди, ещё «мышкуешь»,
старый лис? - Да нет. Вчера,
глянь-ка, глянь, порвали шкуру
псы мне всю! - Так по дворам,
по чужим, не надо шастать.
- Да какое там, Иван!
В свой я заглянул. К несчастью
в неурочный час! В подвал
нады было мне за квасом.
- Да в тебя вселился бес!
Ай да Ситный: курам на смех,
ты же в спальню к Марье лез!

* * *

- Ты поставь его обиду
на судьбу, себе в вину.
Вот тогда и будет видно
«кто есть кто», на всю страну!
- Ты о ком? - Я о народе.
Вот была бы власть щедра!
Вот бы «из ларца» породе
постоять среди двора!
- Ну, Иван, опять загнул ты!
Чтобы эта лимита
послужила б нам?! Обуйся
и айда. Чай, месяц встал.
Глянь-ка, глянь: у переправы
и Креститель, и Господь
век который ждут! Есть правда.
К вере истинной жив брод!

* * *

По-осеннему промозглым
утро выдалось. С плеча
Ситный мой рубил! Не прозой:
матерком народ встречал…
- Ты с чего развоевался?
- Это в кои же века,
Дума наша на закваску,
знать, нуждишка допекла,
положила брать подушный
со двора налог?! Видал?..
Кукиш выставил, как пушку!
Вот откедова беда.
Если так пойдёт, к покрову
подошлют и петуха
прореветь медведем. - Повод ль?!
- По дворам, (слышь?): «Ха! Ха-ха…»

* * *

К выборам в Земство.

- Посмотри, как нынче щедро
снега, снега намело!
- Значит, будем с хлебом. Верно?
- Верно, Ситный. Поделом
всем им будет, кто помехой!
- Ты, Иван, вновь за своё?!
- Шкура, глянь, наружу мехом.
Не в нутро она, при всём!
- Ты к чему, в толк не возьму я?
- Да вот: в Китеже опять
заболела почечуем
свора вся. Ни дать, ни взять!
- Так оно и ясно. В тему.
Что у них там на носу?..
Посмеялись. Вот дилемма:
лимите и Бог не суд!

* * *

- Уж не знаю, как случилось.
И не ведал, не гадал,
а на первый снег в точиле
дно обрушилось. Галгал!
- Не пойму, Иван, о чём ты?
- Да в больничке нынче дров
не хватило: по отчётам
в земстве дождик на покров.
- А при чём точило? – К слову.
Потому, как завтра хрен
будет слаще редьки. - Повод?
- На дровишки пилят крест!

* * *

- Потому, как мне приснилась
Марья, с хлебом на Покров,
и живу я. И по силам
мне поднять России новь!
- Замахнулся! А потянешь ль?
- А иначе, Ситный, кто?
Кто, как кроме нас восстанет,
мужиков?! Не «псы ль с крестом»?

* * *

- Снег и оттепель, как если б
два в одном. Так говорят.
Замесить крутое тесто
без муки, что взять подряд
на пошив какой у кума.
- Дался он тебе, Иван!
- Дай договорить: я думал
залатать ему карман.
Сколько не берёт, как в прорву!
Там, поди, уже дыра
в преисподнюю. - Как скоро?!
- На Покров. Так говорят!

* * *

«Двое из ларца –
одинаковых с лица»
Л. Гераскина

Не ищи, когда не знаешь
потерял что. Так и ты,
друг мой Ситный. Не из наших
научился кто персты
в кукиш складывать? Увидел?..
разумеешь, кто есть кто?!
Вот и эти: вроде с виду
из ларца - а на престол!

* * *

- По путям идти Господним?..
Это надо лёгким быть,
а не тем, кто в «непогоду»
кличку получил «горбыль».
Глянь, на пашкином заборе
сплошняком, как и в делах:
в Думе был… и в земстве горе.
Не хозяин, а метла.
Да и то уж без обвязки.
- Не скажи, он состоит
нынче в партии. На Пасху
был у них «сходняк». Вот стыд!
Их теперича, как в Польше,
«Солидарностью» зовут!
- У кого мошна побольше,
тот и правит. Тот Саул.

* * *

- Будет и тебе, расстрига.
Это ж надо, до сумы
матушку довёл! Всё игры.
Где вы, светлые умы?
- Ты о ком это? – Да Гришку
вспомнил я. Вот шельма был!
Из дерьма, а в «люди» вышел.
И не муж, и не бобыль.
- Слышу я, куда ты клонишь.
- А чего мне тут скрывать?!
Вон и слёзы на иконе.
И не клир, а «чёрта с два»!

* * *

- Что содеяно по Слову,
то на долгие века.
Вспомни ветхого Иова.
Не Господняя ль рука
с ним была, когда он в пепле
сидя, порчу соскребал
черепком с себя? Не репа
у него росла со лба,
как у наших. Вот проказа!
- Ты о ком это скорбишь?
- Да о всей «кормушке» разом:
Думу, бес её, в гробы!
- Эк тебя перевернуло!
Ведь не ты ль вчерась стоял
рядом с кумом?.. – Шарик сдулся
на верёвочке… Галгал!

* * *

И. М.

- Закружила, завертела
жизнь тебя. Чай, не Навал?!
- Да, уж так: не глохнет тело.
Не с похмелья голова!
- Где мы первый раз столкнулись?
- В Тюра-Таме. Иль забыл?
Ты пятак бросал за угол
от какой-то там судьбы.
- Было, было!.. Всё висело,
как сейчас, на волоске.
- Нынче хуже. Нынче мелом
не напишут на доске:
«Мир. Труд. Май.» Эх, «демократы»,
опустили враз страну.
- Утонула «честь» в дебатах!
- Не Герасима ль «Му-Му»?!

* * *

В. Т.

Слушай, дьякон что поведал:
«Прихожан у церкви нет.
Захожане есть.» Намедни
жаловался мне: «Обет,
говорил, давал Отцу я,
верой, правдою служить!
Нет, теперь не поцелуют
Крест Господний. Мир - во лжи…»
Захожане – это ж надо
так сказать! Ай да стрелок!
Ай да дьякон! Вот отрадно
видеть светлое чело!

* * *

- Без Творца нету начала!
Так без мужика крыльца.
«Ты куда, Иван?» кричала
девка мне. «Глянь, два с лица
одинаковых, из царства
тридевятого…» Скажи,
Ситный, неужели наспех
зачинали нас во ржи?
Неужели эти были
прежде, во Главе углов?!
- Эх, Иван!.. Гляди: вскормила
мать Россия нас числом
семью семь от Симеона.
Вот, кем строилось гнездо!
- Вот и плачут, зри, иконы!
- Плачут, углядев позор.

* * *

- Нам пунктирного обзора,
друг ты мой, не избежать.
- Начитался ты. Поспорим:
усмотрение ножа,
думаю, покруче трёпа.
- Не согласен, жив Сократ!
До сих пор мышленья опыт
не расхожая икра
с языков, что нынче мечут
тут и там, пятак за фунт.
- И не только: в церкви свечи
чаще оптом продают!
- И не только: псы намедни
закатили в земстве пир.
- И не только: всадник Медный
с Гришкой, видел я, запил!

* * *

- Ситный, обрати вниманье:
руки сделаны грести
под себя, к себе… В кармане
оттого и медь в чести!
- Да уж знаю: шибко умный
ты, Иван, а вот, поди,
норовишь седло у «кума»
отобрать. Гляди-гляди!
Вот и почеши затылок.
Можешь и пониже… Власть,
друг ты мой, от чёрта. Или
я не прав?.. Жуй жвачку всласть!

* * *

В дурачка

- Окультуренный, Иван, ты.
А с меня чего возьмёшь?
- Не скажи: уж коль по факту,
отоваришь не на грош!
Только вот в толк не возьму я:
вроде, что-то ты кончал?
- Не кончал, закончил. Мудрость,
это, друг, не твой кочан!
- Ну, молчу-молчу. А всё же?
- Аль забыл?! Лесоповал!
Помолчал… Уж там, брат, рожи!
- Что и здесь… Теперь, сдавай.

* * *

И. М.

Почему-то не хотелось
ни молчать, ни говорить.
Просто отдыха для тела,
так случается, старик,
захотелось… выпить чарку
и другую. Кто поймёт?
Пёс дворовый?.. Вышел. - Жарко ль?
Надышал, чай, под омёт?
Эй!.. - Шурша соломой, вылез.
«Ну, чего тебе, старик?»
Аль послышалось? Вот… жизня…
На столе свеча горит!

* * *

- Запрокинулась от смеха
голова… и хоть ты плач!
У России нету вехи:
бублик с дыркой не калач.
- Хорошо сказал. Эх, любо!
Любо-любо, братцы, жить.
Вот Махно гулял. Не в убыль!
А теперича?! – Вяжи
дураков в снопы… да в скирды!
- Хорошо сказал. Айда!
В Китеже, не любо ль, игры
двух из ларчика. Сюда!..
Эх, тачанка растачанка,
все четыре колеса!
Эх, гуляй-гуляй!.. - Овчарки
завтра будут… не сплясать!

* * *

- Так и будет всё по Слову.
Потому, как жив Господь!
- Эх, Иван-Иван. Не повод
поминать Его. С «ваш-бродь»
посчитаемся и сами.
Захотим, так у ворот,
у Никольских, столб поставим
и Гаввафу. И народ
призовём, как князь Пожарский,
вспомни, с Мининым… Даёшь!
- Ситный, Ситный! Гребень жатвы
не у нас. И власть не вошь.
Случай с сотой обезьяной
на Японских островах
знаешь? Нет?! Так вот: не зван ты
и батат не «трын-трава»!

* * *

- Разумей, Иван: вот счастье
не ловушка ль для ума?!
Ведь когда царит ненастье
и сума уж не сума.
- Хорошо подметил, к месту.
Всё по жизни, как у нас:
баба, зри, замесит тесто,
хоть наш «кум» и кур не пас.
- Это ты к чему? – По делу.
Ты намедни выливал
из колодца воду. Смело!
Но поймут ли?.. - «Трын-трава»!

* * *

- Хоронись, а ум не спрячешь!..
Где-нибудь да промелькнёт,
как среди безмолвья грачий
гомон: мартовский помёт!
- Ну, сейчас «престолу» будет
на орехи, леденцы!
- Ситный, за постой не худо ль
брать хоть шерсти клок с овцы?
Так и я беру по Слову:
где посеял, там и жну!
- Ну, оставь-оставь… Вот овод:
Жалит в зад… нет терпежу!

* * *

- Не задумываясь долго,
делаем на грабли шаг…
Кто там с правой? С левой Волга
обнимает земной шар!
Подымайся, Ситный! Взгляд свой
на Отечество прями.
Неужель не видишь? Вязнет!
Утопает в блуде мир!
Распрямляйся, Ситный! Глянь-ка,
вон и Китеж взял суму
и пошёл-пошёл… На Стяге
синь небесная, не муть.
Разгуляйся, рожь поспела!
Ситный-Ситный, вот оно:
княжич объявился смелый!..
- Кабы знать, что не дерьмо?!

* * *

«О, дон Хамон! Два точных слова
Соединились так легко.»
В. Феркель

- Ситный, ты знавал Хамона?
- Слышал. А тебя, поди,
зацепил?! – Во время оно
да и ныне не един
хлеб насущный: и свининка
есть к столу, и там ещё…
Но не в этом дело. Видно,
сочинитель держит счёт
при казне Господней. – Слышал!
Что тут скажешь? Башковит.
- И не только. Бери выше.
У него в отцах Давид!
- Уж не судишь ли?.. – Конечно.
Вот о том и речь моя.
Наш, прости за пошлость, «вечер»:
на обочине возня!

* * *

Ну, так что, моя отрада?
Ну, так что, мой дивный свет? -
может, всё-таки, не надо
говорить о прозе лет?!
Может, надо на окошке
занавески распахнуть?
Лунный свет собрать в лукошко?
В тайный ларчик заглянуть?!
Не искать в нём ожерелья,
ни к чему они теперь,
а подмётки да веселье!
Да открыть бы шире дверь!
Да пойти бы всё вприсядку,
за овражек, «в никуда»:
под задорную трёхрядку
лихо сбрасывать года!
Ну, так что, моя отрада?..
Иль пристало нам тужить?
Может, всё ж-таки, не надо
годы тихо сторожить?!

* * *

- И захочешь, не укусишь,
и в другой, и в третий раз
локоток. Чтоб было пусто
псам и стольникам двора!
Не единожды случалось:
приходил, нёс под залог,
чтобы к выборам мочала
не везли. Крестили лоб!
А теперича без «штуки»
и, конечно, не сукном,
и не смей входить. Наука
данникам, не «бить челом».
- Ситный! И они «обулись».
Таки им всучил товар:
пук мочала сунул в узел!
- Ха… ха-ха! Давно пора.

* * *

- Если кто-когда захочет
отыскать к наживе брод,
кликни рыжего: он кочку
отличит от талых вод.
- И не только: трёп от ветра;
бабий ор от молотьбы.
Слухам можно и не верить,
только рыжий, что горбыль.
Ведь недаром конопатый.
Чубчик (чуешь?) тут и там:
развесёлые ребята
расплодились по «кустам»!
- И в правительстве! И в Думе!!
Жаль вот, что в деревне нет.
- Вот бы дело: здесь для «кума»
бублик с дыркой! Талый снег!!!

* * *

- Не считаем километры:
вёрсты, вёрсты под ногой!
Так привычней. Так и ветру
по природе. Гой же, гой!
- Хорошо пошли. Глянь, вёдра
девка полные несёт!
Коромыслице и бёдра,
любо-дорого! Всё мёд!
Всё смотрел бы и дивился.
- Да и будет так, Иван.
Глянь-ка, глянь: в деревне лица
всё родные. Поспевай!
- Хорошо пошли… Россия!
Может, нам и поворот
застолбить удастся? Сила,
глянь-ка, Божья у ворот!
* * *

От Розанова до Розова

Философия в России,
слава Богу, будет жить.
Это ж надо, сколько силы –
этажи да этажи!
Имена? Нет-нет, не стоит
всуе их перечислять
друг за другом… Мудрость, совесть –
вот, что всходит на полях!

* * *

- Жить, Иван, без полномочий
всё одно, что мордой вниз.
Так и мы: набухли почки,
а уж пашем! Не до виз.
- Хорошо подметил. Слышу,
поднабрался ты идей!
Зачастую сносит крышу
ураганом. Жив халдей
и Семей, ему на пару.
- Это кто такие? – Глянь.
Ларчик-то раскрыт: распарят
в баньке веничком! – И впрямь!..

* * *

- Как на грех и снега много.
- Отчего ты так сказал?
- Да вот надо бы в дорогу,
а присыпаны глаза.
- Отчего «хомут» не гений?..
- Тут ты прав, как и всегда.
У него лишь то мгновенье,
как на шею сядет… н-н-да.
- Ты о ком это? – Не знаешь?!
Я о «куме» речь веду.
Как он сел, так всё икаю:
вроде рай, а как в аду!

* * *

- Мир утоп в «большой помойке».
Городские в вечеру
не танцуют лёгкой «польки».
школу в «Форуме» берут.
Заглянул и я… - Постой-ка!
Не с того ль на печь ты слёг?
- Ой, беда! С того, Господь мой:
там же в стойлах блуд, что мёд.

* * *

- Что ни день, так угрызенье
(глянь-ка!) совести… У них
где она?! Они наследье
доедают наше. Сник?!
- Ты всегда, как что ни скажешь,
так хоть в омут головой!
На возу уж нет поклажи.
- Глянь-ка, в стойлах ль не навоз?
- Да в моих давно уж чисто.
Всё я вывез на поля.
- Так они нам свой припишут,
как издержки… – Вилы ль взять?!

* * *

- Жить, Иван, поди, осталось
с «гулькин хрен». Эх, мать честна!
Верно, бес попутал!.. Малость?
А хватило в Пост не встать.
- Помешался ты на вере!
- Что ж. И прежде Саваоф
был со мной… Открой-ка двери.
Слушай: жил да был Иов…
- Да уж помню спор с друзьями.
- Так вот, я один из них.
Не держал на сердце камня
даже и в худые дни.
- Насмешил ты: я-то вижу
что откуда. Кто спасёт.
- Циник ты, Иван, и книжник!
- Хорошо уж, не осёл!

* * *

Почечуем ты болела.
С почечуем нынче я.
Плачет сердце. Плачет тело.
Плачет и скорбит земля.
И за кем бы ты, Россия,
не пошла в путях своих -
плачет, плачет, плачет сила…
Смех (не слёзы!) «для-двоих».

* * *

- Не замалчивай бездарность.
А иначе и тебе
будет Голос: станешь «в-паре»
с «кумом» квохтать! И в трубе
воет чёрт, когда неймётся.
- Ты опять, друг, за своё?
- Под ладошкой спинка гнётся.
Пёс не страшен за плетнём.
- Да послушай же! – Не стану!..
Вдруг споткнулся. Замолчал.
Отчего это с ним?! Странно…
Гаснет «в-нужнике» свеча.

* * *

Н. В.

«Я мыслю, следовательно я существую.»
Р. Декарт

- Ситный, посмотри: чем ближе
время к нам тупых углов,
а не острых, тем престижней
быть «собраньем-без-голов».
- Это как понять? – Мычащих
или блеющих. Вот суть.
Но не думающих, к вящей
радости, творящих суд.
- Ну, сказал! Так это ж в земстве,
в нашем, так давно и есть.
Как там по Декарту: если
мыслишь ты, так в том и честь?!

* * *

- Ты, Иван, взгляни на город:
без деревни никуда.
- Ладно бы… да, жаль, не скоро
соскользнёт с руки узда.
До сих пор мы «крепостными»
числимся: и стар, и мал.
- Так и есть. - Огонь без дыма,
что и Дума без ума!
- Вот, поймал тебя на слове.
Но ведь здравствует, живёт?!
- Не скажи. Вспомни Иова:
Голова был, не живот.
А у этих всё под брючным
ремешком. Вот, где узда!
Вот кто беззаконье вьючит
на осла престол! – Беда!

* * *

- В свете не бывает худа
без добра. Так повелось.
Но дождёмся ли, покуда
вздыбится оно и в рост,
в рост пойдёт, как рожь в озимых?!
Ой Ты, Господи, прими
правду нашу! - у России
право есть, как суд прямить…
- Ой Ты, Господи! За веру,
за царя, за свой народ
подымались мы в час первый!
Вспомним же… - Из рода в род!!!

* * *

«По Сеньке и шапка.»

Без наследья нет и части.
Тут уж Бог или не бог,
а уж если душу нянчишь,
не давай её в залог
никому! Иначе - прорва.
Посмотри, чем не пример?!
Вот у этих, у которых
в Думе власть, кто их Гомер?..

* * *

- Честь не смолоду бы надо,
а с рождения блюсти.
- Это как понять? – Нападок,
чтобы не было, ни сил
слово бы сказать худое
на миру… или когда.
- Эх, Иван! Скажу: не доля
в земстве нам. Течёт вода
в речку, в реченьку. Всё смоет…
- То-то и оно. Смотри!
Не напился б кто, не помер…
- Вот и здесь был третий Рим.

* * *

- Нам бы выйти на раздолье
под Господнею рукой!
- Из Египта так, из стойла
исходило племя. - Сколь
быть и нам под «фараоном»?!
- Эк, ты складно говоришь!
А не хочешь ль в спец-вагоне
прокатиться? Дремлет мышь.
Но уж если заскребётся…
- Ты, Иван, неужто вспять
повернул?! – Да нет. Я посох
Самуила чаю взять!

* * *

По причине жарких прений
мы с лимоном пили чай.
Накануне был и третий:
вечеряли при свечах.
Кто такой?! Не сразу скажешь.
Вот он был. А вот уж нет.
Помним: был чернее сажи.
В светлой горнице «портрет».
Помним: пахло водкой, серой…
Чай с лимоном, с куличом.
Говорили. Душно. Скверно.
Пашка?! Нет, он ни при чём.
Вдруг, всё разом и открылось.
Так бывает завсегда:
накануне – Божья ль сила?! –
Сатана на Земство встал.

* * *

- Чаешь?! Пономарь наш спился…
- Слышал. Знатно выдаёт
не коленца. Бери выше!
Если б каждый знал своё
дело, мы бы и поныне
гимн «Боже царя храни»
пели-пели бы… Знай: инок,
приходил и падал ниц!
- Да уж видел сам. Россию
невозможно приручить!
- Так в Престольной: с кем «псов сила»,
коль не им звонят в ночи?!

* * *

По деревне куры бродят…

- Худо ль, друг мой?! Не случалось
прежде нам терять любовь.
А теперича, в печали
вся Россия. Эх, юдоль!
Эх, «ни дна нам, ни покрышки»!
- Да уж будет. Погоди.
И посыплешь пеплом «крышу».
И поплачешь!.. Не един,
а подворьем всем. Попомни:
«Ой вы, рябушки мои!»
Вот тогда спрошу: не помер?!
- А помрёшь, так не моги!

* * *

- Как ни прячь язык, а всё же
слово выскочит. Скажи!
Ты, Иван, когда рогожей
прикрывал худую жизть?
Нет, ты норовил получше
мехом там или сукном
ублажить её. Иль, пуще:
девкой украшать окно,
как Кустодиев! - Да, знаю!
Он из здешних мужиков:
за столом сидел не с краю,
с чаркой во главе. Каков?!
- Вот и я о том. Доколе
обжигать «горшки» огнём
не Господним?! Муж: он в поле!
И, что надо, всё при нём!!!

* * *

— Потому ты и железный,
что всю жизнь из полымя
да в водичку. Сам не лезешь,
так силком. И, окромя,
норовят ещё и «шкворнем»
обозвать, аль сунуть где.
Эх, Россия! Горе-горе.
Есть тулуп, а не одет.
И надел есть… да не время!
— Стой-стой, мать твою! Куда?!
Ведь не на печи, Емеля!
Уши всюду… Пей до дна!!!

* * *

- Вот на том и порешили:
коли дело, так с утра!
Мало проку от опилок.
- Не скажи, Иван! Парад
нынче видел?! - Зри, друг, в оба.
Ведь на самом деле, пыль
всем в глаза. Где наша доблесть?
Там, где платят «за распыл»!
- Ну, сказал!.. - А как иначе?
Нынче ценят камуфляж.
Потому и хлеб не к сдаче.
- И на Магадане «пляж»…
Порешили: их не трогать.
Глотки пусть перегрызут
друг у друга… - Ну-ка, трогай!
Жатва плачет на возу!!!

* * *

«Не в бровь, а в глаз!»

- Слышал ль?! Китеж стал отныне
лепрозорием! – Язык
у тебя, а ну как вынут?
Ну, как спросят: покажи,
где теперь он? Ну, соломой,
что из Стойла, рот заткнут?
И доселе в их «обкомах»
для горластых держат кнут.
А уж эти, «двое»?.. Чуешь?!
Из «заплечных» мастеров!
- Ситный, всё одно, ищу я:
Словом «стёкла-бить»! Бить «в-кровь»!

* * *

В тридевятом царстве

- Нахозяйничал, похоже?!
То-то и смотрю: забор
покосился. Всяк прохожий
соблазнится грабить двор.
- Что ж поделать?! - Нынче в моде
псов держать. И я завёл.
Прикормил и снял намордник
с одного: за всё-про всё.
И с другого. Вот робяты:
шастают туда-сюда!
Морды, будто две лопаты.
Хохотнул… Беда-беда…
Срок истёк. А-то и меньше.
По округе слух прошёл:
псы, хозяев тех заместо,
по дорогам «стелют-шёлк»!

* * *

Эх, землянка в три наката!
Вот бы где с денёк пожить!!!
Только спросим в лоб, робяты:
притупилися ль ножи?
Не с похмелья ль загуляли?!
Отступали три версты.
Оглянулись – «трали-вали»!
Где Россия - там и стыд?!
Там… вот жаль: уж нас не будет.
Кликнут корешей… ан - нет.
На столе: скоромный студень;
чарки с водкой; «В-СИНЬ…» ПОРТРЕТ.