Стихи Владимира Панкратова

Каждый раз, как светлое небо
тускло темнеет днем,
что-то движется, плещет как рыба
в небе и в сердце моем.


Это “что-то” схоже с тревогой
и не понятно как тьма.
Как-то скрытно смотрят ограды,
ивы, столбы, дома.


Будто могут незримое видеть,
искры тьмы различать.
Но об этом не знают люди
ни вообще, ни часть.


Над равниною небо померкло,
дождь мелок и тих.
И дорога пустая промокла.
Просит в вечер идти.


Переносятся чувства в другое,
в свой сокровенный мираж,
где играет тайнами крови
близкое сердцу вчера.


Уходящая жизнь заметней
в чувстве всеобщей любви.
Оно прячется за облаками,
в светлую высь летит.


Величавый свет уходит.
Музыку не понять.
Но сверканием, плеском мелодий
как бы зовет меня.




Со мною розовый весенний вечер,
он укрепляет всех величьем здравиц.
Так, оттеснив все  что тщетою дразнит,
ребенок улыбается, доверчив.


Мне было тяжело и вот он - праздник.
Горит в груди. Любовью я отмечен.
Со мною рядом столько жизней разных,
что страх пред неизвестностью залечен.


Деревья леса пробужденью рады,
а воды талые бурлят в овраге,
потоком мутным льются в грудь мою.


И с гаснущего в искрах небосклона
глаза природы смотрят благосклонно -
я родственность могучую таю.







Там, где полуслепые деревянные дома
едва что видят бельмами сухих и тусклых окон
и где сверкает зрак всевидящего ока,
там сила превозмогающая страх дана.


На землю отроков спускается весна,
над тополями светлыми проносит воздух нежный,
струит причудливо напоминанье сна,
напоминанья жизни давней и безбрежной.


И дети чувствуют летят к ним знаки близкой смерти.
Играют средь лучей. А в сумрачные дни и в ночь
им видятся пустыни вьющиеся смерчи,
безлиственных лесов тоскующая мощь.


Родные образы проносятся пред ними.
Нет их. Но в некоторый миг вновь
как бы являются. Блеснут крылья,
значеньем тайным, холодя кровь.


И крыши, словно крылья их любви, черны у белых  облаков,
и жар в голубизне, и пыль у горизонта.
Тропинка вьется теплая средь моря лопухов
во тьму тени, где солнце в листьях звонко.


На берегах притихших заросли густые
скрывают отблеск листьев у воды речной.
В них протекает смутный ток пустыни,
тягучий сонный непонятный зной.


В полях и над холмами трепетной игрою,
над травами мелькает светом голубым.
И луч светила, в сердце превращаясь в дым,
разносит ток по телу жаркой кровью.


И этой жизни искорки простые
скрываются, крик радости тая.
В полях полета, в воздухе пустынном
таятся крылья в детские края.